В РОССИИ ДЕНЬГИ НИКОГДА НЕ БЫЛИ ГЛАВНЫМ. Интервью с Борисом ВАСИЛЬЕВЫМ

Тема
[-]
Журналист Андрей Морозов специально для журнала EXRUS.eu  

Борис Васильев

Борис ВАСИЛЬЕВ

Советский писатель. Печатается с 1954 года. Известность ему принесла повесть 1969 года «А зори здесь тихие». Автор многих повестей, романов, пьес, а также публицистики. По книгам и сценариям Бориса Васильева снято более 15 фильмов – «Офицеры», «А зори здесь тихие», «Не стреляйте в белых лебедей», «А завтра была война», «Аты-баты, шли солдаты», «Вы чье, старичье?» и др.
– Борис Львович, в России всё больше, чем есть на самом деле – поэт больше, чем поэт, фотограф больше, чем фотограф, и интеллигенция тоже...
 
– И я объясню, почему это так. Да, у нас другая интеллигенция, и, к счастью, в генах она ещё сохранилась. Наша интеллигенция с точки зрения западной интеллигенции никогда интеллигенцией не была. Наша интеллигенция – это свободомыслящие и не зависимые от государства люди. Русская интеллигенция была дворянской.
 
– Как же тогда разночинцы?
 
– Они разделяли её точку зрения и примыкали к ней. У них не было своей культуры. В те времена культура были или дворянской, или крестьянской. Разночинцы ушли от крестьянской культуры, а дворянская для них была более высокой, соединиться этим культурам помешали большевики.
 
За границей интеллигенция всегда была профессией – это или учитель, или доктор. Русские дворяне были независимы и жили в своих поместьях. Интеллигенция должна быть независимой. Если это так, то тогда она будет творческой, будет предлагать свои идеи, не боясь никого. Служивые люди не могут называться интеллигенцией – сколько им заплатят, столько они и будут работать.
 
– Почему нынешняя интеллигенция примазывается к власти, никто же от неё не требует верности идеологии, как при советской власти?
 
– И будет примазываться, потому что у неё нет своей экономической базы. Без неё интеллигенция не может существовать.
 
– Интеллигенцию принято называть духовным ориентиром. Что это за ориентир такой, который якшается то с коммунистами, то с демократами?
 
– Вы всё напутали! Это – не интеллигенция, вот она ни с кем не будет якшаться. У нас просто нет интеллигенции. Первое, что сделали Ленин и Сталин, – уничтожили её. Вспомните, первые лагеря в Соловках были сделаны именно для интеллигенции.
 
– Секундочку, тогда кто вы?
 
– Я – старый интеллигент, потомственный. Бывают ещё такие, всех уничтожить невозможно. Я из дворян, мои предки – герои Отечественной войны 1812 года. Я могу свободно мыслить, мне не засоряли голову чёрт знает чем. Когда меня готовили в школу, готовили как к 1 классу гимназии, а это равнялось 6-му классу нашей школы. Мне потом четыре года нечего было делать в школе.
 
– В советское время дети мечтали стать не только космонавтами, но и художниками, балеринами, писателями, актёрами. Сейчас, если верить прессе и опросам, дети мечтают стать банкирами, менеджерами, даже проститутками. Почему? Наверное, потому что нет примеров среди интеллигенции?
 
– Не только поэтому. Российская судьба в этом смысле трагична. Почти во всех странах мира удалось соединить несколько культур и образовать единую для всех культуру буржуазного характера. У нас этому соединению культур помешала советская власть. Они уже почти-почти соединялись, уже появились меценаты из крестьян, которые занимались благотворительностью. Они давали деньги не церкви, понимали, что попов кормить не стоит, а стремились дать образование народу. Но потом случилась революция, деревня была разгромлена и – появился советский человек. Сталин уничтожил в деревне лучших работников, их называли кулаками. Не ищите этого слова у Даля, оно придумано советской властью, это определение работящего мужика. Но искать этимологию этого слова не нужно.
 
– Почему?
 
– Мало ли что могло прийти в воспаленную болезнью голову Ленина. Сифилитикам в голову приходит что угодно.
 
Вот вы знаете, что крестьяне до 1956 года не имели паспортов? Они призывались в армию, и мало кто из них после неё возвращался в деревню, они оседали в городах – устраивались разнорабочими, дворниками, но в деревню ни ногой. Девушки тоже бежали в город.
 
Когда показывают кадры хроники, где девушки ногами топчут ледяной бетон, так это крестьянские девушки. Профессии у них не было, и больше ничего они не умели, а горожанина топтать бетон не заставишь.
 
– Что же такое советская интеллигенция? Можно ли вас причислить к ней?
 
– Я выпадаю из её списка, потому что старый интеллигент. Сама интеллигенция была разбита советской властью. Но в каждом народе есть талантливые люди, которые выделяются из общей массы своей волей, талантом, работоспособностью. Вот они и делаются интеллигенцией. Но поскольку у них нет собственного капитала, то они вынуждены делать то, что прикажет им делать государство, иначе интеллигента могут лишить работы. Но что это за интеллигенция, которая просит денег у государства? Она всегда была ему в конфронтации. Всегда. Она была тем регулятором, который всё смягчает. Именно под её давлением Александр II отменил крепостное право.
 
– При этом самой интеллигенции в России тогда было раз-два и обчёлся.
 
– Да, их было не так много, но они были авторитетны. Они жили в крупных городах, у многих были родственники в правительстве. Интеллигенция появилась после того, как Екатерина издала Уложение о правах русского дворянства.
 
– Почему именно в советское время появилась поговорка «гнилая интеллигенция»?
 
– Это не народная поговорка, это ленинские слова. Он настолько долго жил в эмиграции, что отвык от всего русского. Он ненавидел Россию и русскую интеллигенцию.
 
– Но сам при этом далеко не из рабочих.
 
– Более того, император Александр III принял мать Александра Ульянова, покушавшегося на его жизнь. Она была дворянкой, и царь не мог ей отказать в приёме согласно указу Екатерины II. А Ленин поклялся отомстить за старшего брата и уничтожить Россию. И сдержал своё слово.
 
– Почему же он ненавидел интеллигенцию? Ему же, насколько известно, дали недурное воспитание.
 
– Недурное, но дело в другом. Он был сослан в Шушенское за какой-то пустяк всего-то на три года. По меркам того времени этот срок – сущий пустяк. Отсидел – и опять занимайся чем угодно. Но он с Крупской почему-то сразу из ссылки едет в Швейцарию. Почему? Лечиться. В ссылке он подхватил активный сифилис, который уничтожает человека изнутри. В Швейцарии кругом подстриженные газоны, всё прелестное…
 
Вы, наверное, не знаете, что после революции он поссорился со своим братом Дмитрием. Тот пришёл к нему и сказал: «Володя, ты с ума сошёл! Зачем ты уничтожаешь интеллигенцию? Без неё не будет России, она – её дрожжи». Ленин выгнал его: «Ноги чтобы твоей больше не было у меня. А то и тебя посажу».
 
– Но ведь не только интеллигенция, Борис Львович, сплачивает нацию. В жизни российского общества немалую роль играла и церковь.
 
– Я с уважением к ней отношусь, потому что она – консолидирующая сила русского государства. Россия без церкви существовать не может. Она доказывает это и сейчас, во время разрухи, – все храмы открыты.
 
У русского крестьянства было две силы. Первая – это церковь. Она была для крестьянина всем – и первыми университетами, и воспитателем, учила, как нужно жить. Вторая – община. Если церковь ведала нравственностью, то община – моралью. Община могла выгнать пьяницу из деревни, а вора – отдать под суд. С чего начал Ленин? Он разрушал церкви, и прежде всего – в деревнях.
 
– У вас какие отношения с церковью?
 
– Я интеллигент-атеист по воспитанию. Но церковь уважаю. Она сейчас необходима. Атеизм – это мировоззрение. Это не значит, что я безбожник. Я ни одну церковь не разрушил и разрушать не буду.
 
– Зачем же атеисту иконы дома, которых у вас немало?
 
– У меня очень много икон, потому что я очень люблю церковную живопись. Я хорошо знаю историю церкви, это одна из историй, которая создавала Россию. Иногда сам хожу в церковь.
 
Нет, я не противник её, она нужна России, особенно сейчас, в момент растерянности. Сейчас именно такой момент – никто ни во что не верит. Деньги стали самым главным. В России деньги никогда не были главным.
 
– А что было главным?
 
– Совесть. Если у меня совесть спокойная, значит, всё хорошо.
 
– Как вы думаете, сегодняшние школьники, изучающие ваши произведения, понимают поступки ваших героев, казавшихся странными даже в советское время?
 
– Смотря какая школа и кто преподаёт литературу. Недавно меня пригласили выступить в зеленоградской школе, литературу там ведёт завуч. Так меня два часа не отпускали дети.
 
Историей тоже не все интересуются. Крестьянская психология истории вообще не знает и не воспринимает её. У них история умирает в прадедах, мало кто знает даже, где его могила. Но сейчас происходит другое – появилась психология победившего обывателя. Ему нужен только сегодняшний день. Вы посмотрите, что творится на телевидении. Сплошные песни и танцы, которые нельзя смотреть, потому что они неприличные. Никакой серьёзный человек смотреть это не может, а нам показывают зал, умирающий от хохота. А отчего смеются? Оттого, что кто-то прошёлся по сцене гусем? Это не смешно. Это противно. Это дешёвый базарный петрушка. Представляете, до чего мы докатились?! Ленин сдержал слово – Россию погубили.
 
– Это ваш диагноз или предположение?
 
– Конечно, Россия не воспрянет, сил нет. Чем мы торгуем? Сырьём. То есть благополучием своих правнуков. Телевизоры японские, компьютеры американские, машины немецкие. У нас ничего своего практически нет. Только идиот купит «Волгу».
 
– Кажется, вы намекаете, что нужно вернуться к монархии?
 
– Я не только намекаю на это. Я считаю, что единственный правильный способ правления в России – это монархия. Мне кажется, что так думал и Ельцин. Напомню, что он сделал для этого. Он небывало торжественно похоронил останки расстрелянных большевиками членов царской семьи. Он приглашал в Россию единственного законного наследника трона Георгия. Ельцин понимал, единственный, кто может спасти страну, это монарх.
 
– Выходит, все наши президенты всего лишь временщики?
 
– Конечно. Они на службе у государства. Во всяком случае, так в других странах мира.
 
– А у нас кому служит президент?
 
– Он очень зависим. Вы обратили внимание, сейчас он заискивает перед военными. Когда я получал от него последний орден, то спросил его: «Когда же вы, Владимир Владимирович, прекратите войну в Чечне?» Он ответил: «А что мне скажут на это военные?» Он очень зависим от армии. Вот сейчас строится крейсер стоимостью в миллиард рублей. Его строят в стране, где голодают и замерзают целые посёлки.
 
– Прежней властью вы если не обласканы, то во всяком случае в чёрных списках не состояли. Вы, кажется, получили почти все советские премии. А в ваших книгах всё равно виделась фига советской власти.
 
– Я всегда был противником соцреализма и не скрывал этого.
 
– При этом рассказываете, что Брежнев плакал, читая «А зори здесь тихие».
 
– Он рыдал, он же был очень сентиментальный.
 
– Может, поэтому вас не трогали?
 
– Да кто меня мог трогать и за что? Но все мои книги были вызовом соцреализму. Соцреалистичные произведения заканчивались торжеством героя. Но такие герои, ребята, не жильцы в стране. Поэтому я и продолжаю писать так, как писал.
 
– Сейчас вы стали писать и на исторические темы. Это с чем-то связано?
 
– Я всю жизнь мечтал стать историком. Если бы не война, то я им бы и стал. Мы жили в Смоленске, и я не знал тогда, что есть такой в Москве историко-архивный институт.
 
Мои исторические работы связаны с историей моего рода, особенно со стороны матери, это был очень древний дворянский род. В Эрмитаже, в галерее героев 1812 года, есть портрет моего прапрадеда генерал-лейтенанта Ильи Ивановича Алексеева. Его сын Александр Алексеев был другом Пушкина. Именно ему Пушкин дал на хранение стихи Андре Шенье. Когда их нашли, то Александр четыре месяца провёл в одиночной камере Петропавловской крепости. Бенкендорф лично допрашивал его и хотел, чтобы он признался, что стихи Шенье ему дал Пушкин. Но он не сознавался: «Какой такой Пушкин?.. Не знаю я никакого Пушкина. Этими стихами со мной расплатился какой-то офицер, я их никогда и не читал». Бенкендорф был вынужден отправить его на офицерский суд чести за хранение запрещённых стихов. Суд разжаловал его в солдаты, и он был отправлен на Кавказ. Через год он вернулся в Петербург в звании поручика и с Георгиевским крестом.
 
Я написал четыре книги о моих предках. Первая была о русско-турецкой войне. Я ездил в Болгарию, болгары до сих пор, кстати, чтят память генерала Скобелева, он у них народный герой. Мою книгу похвалил Твардовский и хотел её напечатать. Но вскоре его сняли, и назначенный вместо него Коновалов пообещал, что опубликует весь «портфель» Твардовского. У меня он попросил заключение историков о моём романе. Я позвонил Сигурду Оттовичу Шмидту, а он мне порекомендовал обратиться к специалисту по дворянскому корпусу Петру Андреевичу Зайончковскому. Первое, что он спросил меня, когда мы встретились: «Откуда вы знаете историю братьев Алексеевых?» Я сказал, что я внук одного из них. «Тогда вопрос снимается», – сказал он.
 
– Может быть, вы пишете на историческую тему потому, что в истории есть много интересных личностей?
 
– Может быть, и поэтому. Там, действительно, есть любопытные личности. История хорошо отсеивает случайных выскочек.
 
– Правда, что вы учились писать, переписывая от руки Чехова?
 
– Правда. Мне никто не подсказывал это, сам догадался. Я очень люблю Чехова и считаю, что так тщательно писать, как писал он, никто не может. У него нет ни одного лишнего слова. Я учился у него строить фразы, у меня же не было никакой подготовки – по образованию я инженер-испытатель.
 
– А как же тогда курсы киносценаристов?
 
– В киношники я попал по следующей причине. Моя первая пьеса называлась «Офицеры». Я очень хорошо знал мир армии, которая переживала очень серьёзный конфликт – на место старых боевых офицеров стали приходить молодые, окончившие академии, которые не воевали и не имели боевых орденов. Они встречали отторжение, их пытались выпихнуть… Мою пьесу об этом конфликте поставили в театре Советской армии, но уже на втором спектакле она была запрещена Главным политуправлением без объяснения причин.
 
Тогда мне позвонил Николай Погодин, очень известный в то время драматург, он возглавлял журнал «Театр» и вёл курсы киносценаристов. Он сказал мне: «Приходите, надо поговорить». Когда я пришёл к нему, он рассказал, что хотел напечатать мою пьесу, но его заставили рассыпать набор. Погодин предложил прийти на его курсы и пообещал взять без всяких экзаменов. Я закончил их за шесть месяцев, почти за месяц написал сценарий и стал киносценаристом. Так Союз кинематографистов стал первым моим союзом, членом Союза писателей стал потом и увидел разницу между ними.
 
– В чём же эта разница?
 
– В Союзе кинематографистов успеху радуются все. В Союзе писателей видишь лишь жуткую зависть к успеху. У киношников труд коллективный, и радость тоже коллективная. У писателей и труд индивидуальный, и зависть тоже индивидуальная.
 
– Простите, не знал и был удивлён, узнав, что фильм «А зори здесь тихие…» номинировался на «Оскара».
 
– Пишут, что вместе со «Скромным обаянием буржуазии» Бонюэля. На самом деле он соперничал с «Кабаре» Боба Фосса. Помню, как Стас Ростоцкий вернулся из Америки очень весёлый, мы сидели в московской квартире, и он мне сказал: «Я нисколько не жалею, что «Оскара» получил «Кабаре». Этот фильм куда серьёзнее, чем наш. У нас частный случай, а там показана эпоха». Совершенно правильно сделали, что не дали «Оскара» нашей картине.
 
– А вам не было обидно?
 
– Нет, что вы! Какая тут может быть обида? Радоваться надо.
 
– На фоне того, что творческие союзы похожи на банки с пауками, ваша радость выглядит как-то странно.
 
– Эти союзы были созданы искусственно, они порождение советской власти, и порождение очень хитрое.
 
– Наверное, пришлось наслушаться много «хорошего» о себе от них?
 
– Я никогда не спорю с такими людьми. Нравится или не нравится, ну и ладно, это их личное дело. Зачем кричать об этом?
 
– Вы пишете сегодня «в стол» или у вас нет проблем с издательствами?
 
– В стол? Нет, не пишу. Мне чуть ли не каждый день звонят издательства и спрашивают: «Что вы сейчас пишете?»
 
– Следите за тем, что пишут сегодня о Великой Отечественной?
 
– Редко. К сожалению, о войне пока не может быть серьёзного романа. Каждый из нас видел войну из своего окопа. Вот почему роман «Война и мир» был написан спустя 50 лет после Отечественной войны 1812 года? Потому что отсеялось всё ненужное, отсеялись вот эти «окопы», и только тогда Толстой написал прекрасное полотно. Я не ожидаю, что при моей жизни появится что-то такое про последнюю войну.
 
Кинематограф в этом смысле более ёмок. Взять хотя бы фильм «Штрафбат». Это оказалось совершенно новой страницей.
 
– Как вы относитесь к тому, что некоторые молодые пишут фэнтези на темы Великой Отечественной? Например, в «Современнике» поставили пьесу «Голая пионерка» про девушку, которая сексуально обслуживала между боями чуть ли не целую роту.
 
– Выдумки всё это. Никто девушек на фронте не трогал, не до этого было. Да и сделано всё это для продажи. Кто купит, например, такую книжку? Женщина. У нас сейчас появилась масса дамских романов. Никогда этого не было в России. Появилась масса детективов, а это ведь не русский жанр. Мы никогда не переплюнем американцев в детективах.
 
– Как же тогда «Преступление и наказание»? Разве это не детектив?
 
– Ещё какой детектив! Преступник падает на колени и кричит: «Я убил! Казните меня!» Вот это русский детектив! В этом смысле и «Мертвые души» можно назвать детективом, ведь Чичиков покупал мёртвые души, все торгуют мёртвыми душами. Это какая-то страна мёртвых душ получается!
 
– Вы много писали об офицерской чести. Вам не кажется, что сегодня для военных это понятие не совсем на первом месте?
 
– Честь с мундиром не выдается. Честь – это нравственная начинка. Раньше учили не врать, не воровать, не трусить, вести в бой за собой солдат. Сейчас трудно даже представить, какое отношение было к солдатам в русской армии. Начнём с того, что солдат никогда не служил 25 лет, всё это выдумано при советской власти. Самый большой срок службы был во время наполеоновских войн. К тому же, как только солдат получал Георгиевский крест, у него тут же сокращался срок службы, и если в армию он уходил крепостным, то возвращался свободным.
 
– Как вы относитесь к тому, что генералы занимаются политикой?
 
– Они не должны ею заниматься. Армия вообще не должна влезать в политику. Русская армия никогда этого не делала, за что и пострадала.
 
– А как же тогда Корнилов и другие белые генералы?
 
– Корнилов первым пошёл защищать Россию, потом были Деникин и Колчак. Кстати, Колчаку недавно поставили памятник, надо сделать всё, чтобы и Деникину поставили памятник. Это же какой надо быть личностью, чтобы из солдатского сына дорасти до Главнокомандующего всеми вооруженными силами России!
 
– Значит, Макашов занимается не тем, чем надо?
 
– Макашов – очень неприятный человек. Я помню, как его показывали матерящегося во время октябрьских событий 93-го года. Да его после такого ни в одном салоне не приняли бы! Генерал не имел права ругаться. У моего отца, кадрового офицера, самым страшным ругательством было слово «чёрт».
 
– Почему вы переехали жить из Москвы в Солнечногорск?
 
– Если бы я не уехал из Москвы, то давно бы, наверное, помер. Знаете, какой тут воздух и какая тишина! Тут меня никто не тревожит и не надо ехать на какое-то заседание-говорильню, а друзья дорогу знают. Летом мы с собакой гуляем часами по лесу, я очень люблю лес, ведь я смоленский. Это счастье, что я здесь живу.
 
– Правда, что вы в 72 года научились работать на компьютере?
 
– Да. За месяц освоил его, теперь от руки уже не пишу. В этом есть преимущество, но есть и недостатки. Если сказать честно, когда писал пером, то было ощущение, что мысль стекала с него. А тут передо мной – холодная машина! Но у неё есть преимущество: очень удобно чистить текст. Раньше машинистки мучились с моими правками, мне приходилось иногда перепечатывать всё самому. А знаете, сколько надо времени, чтобы перепечатать роман на машинке одним пальцем!
 
– Есть что-то такое в жизни, что вызывает в вас чувство ненависти?
 
– Я не умею ненавидеть и считаю это чувство безнравственным. Нет человека, которого я бы ненавидел, есть вещи поведенческого характера, которые я ненавижу, – обман, наглость, ложь. К таким вещам я испытываю чувство ненависти. А вообще-то я предпочитаю любить.
 
Если я чем-то возмущён, то не выплёскиваю возмущение в крики и пустые разговоры, а сажусь и пишу статью. Вот не понравилось мне, что Путин принял в качестве гимна России гимн партии большевиков. По этому поводу я написал статью. Был чудный гимн на музыку Глинки, но у него не было слов, ну и что? Существуют гимны без слов. По-моему, это была ошибка Путина.
 
– Как, по-вашему, писательство – нормальная профессия для мужчины? Ведь есть примеры, когда поэты, например, делали что-то ещё, кроме писания стихов – Пушкин служил в министерстве, Гёте был министром, Байрон сражался. Да и любимый вами Чехов был доктором.
 
– А разве писать – это мало?.. Это очень много. Я не считаю, что писатель обязан где-то кем-то служить. Писательство – труд уважаемый в России.
 
– Бродский говорил, что только в России писатели живут за счёт своих сочинений.
 
– Так вот поэтому мы и есть Россия! Мы – совершенно особая страна, второй такой не существует.
 
Знаете, в чём её особенность? Россия никогда не имела колоний. Все присоединившиеся к ней государства входили в неё добровольно, и это было не только формально. В Тбилиси и Бухаре были генерал-губернаторы, но там же были и грузинский царь, и эмир. На всех территориях существовали свои правительства. Поэтому в России никогда не было восстаний. Восставали только казаки типа Разина или Пугачёва, но крестьянских восстаний не было. Вот разве что в Польше. Но тут всё серьёзнее – она всегда конфликтовала с Россией, ведь мы участвовали в трёх разделах Польши.
 
Но главная особенность России в том, что она – вечный пограничник. Вы никогда не думали об этом? У нас же пограничное сознание. Мы всю жизнь жили на границе между Востоком и Западом, между Севером и Югом, между исламом и христианством, мы встречали первые удары кочевников. У пограничника есть одно странное, заложенное в нём ощущение. Если обычный солдат ждет команды к действию, то пограничник всегда ищет врага. Этот поиск есть и у нас, мы же всё время ищем вокруг себя врагов – кто виноват?
 
– Вы не первый, кто говорит об особенности России. Но не кажется вам, что иногда этой особенностью оправдывают элементарный бардак?
 
– В России никогда не было бардака. Россия была очень организованной страной.
 
– Я не про ту, что была раньше…
 
– А я про ту, про благословенную. Не надо её сравнивать с Советским Союзом, где было 16 миллионов заключенных. В прежней России в лагерях содержалось считанное количество людей, и это действительно были бандиты.
 
Андрей Морозов

Википедия
[-]

Дата публикации: 25.02.2012
Добавил: ava  oxana.sher
Просмотров: 1222
Комментарии
[-]
ava
No nick | 10.06.2012, 13:46 #

 Именно из-за диктата со стороны государства и финансовой зависимости от него интеллигенция первой покидает страну, как только это становится возможным. Ведь что нужно творческому человеку: полная свобода для творческой деятельности и справедливая оплата ее результатов. К сожалению, без денег не прожить, а, значит, и невозможно творить.

ava
No nick | 13.06.2012, 11:58 #

Именно из-за диктата со стороны государства и финансовой зависимости от него интеллигенция первой покидает страну, как только это становится возможным. Ведь что нужно творческому человеку: полная свобода для творческой деятельности и справедливая оплата ее результатов. К сожалению, без денег не прожить, а, значит, и невозможно творить.

ava
No nick | 15.06.2012, 19:20 #

 Жалко нашу интеллигенцию.Бездари на эстраде именно зашибают деньги,а культурные люди в России,влачат жалкое существование.Это не справедливо,это показатель отношения правительства к культуре своего народа.

 jenydyt | 24.11.2022, 03:10 #
Из-за государственных мандатов 1001 games и финансовой зависимости от него интеллигенция первой бежала из страны, как только это было возможно. В конце концов, все, что требуется творцу, — это полная свобода творчества и соответствующая компенсация за результаты. К сожалению, поскольку без денег нельзя жить, нельзя заниматься творчеством.
 cruelreception | 19.12.2022, 02:58 #
Very well, I believe I have found the information I required. I'll review and use a few of the details in your post the backrooms
 IsabellaSaranealis | 20.01.2023, 22:48 #
Assessment Help online from the leading Assessment service provider how do you get permanent marker off skin in UK USA and Australia at affordable price  free Assessment services and provides free.
 Urso01 | 28.03.2023, 06:17 #
Boris Vasiliev was a Russian author and veteran of World War II. He is best known for his novel The Dawns Here Are Quiet, which was based on his experiences as a soldier during the war. I prefer to check this driveways hamilton nz and get more new ways concrete layers. The novel was adapted into a film, several TV series, and a play. Vasiliev's works often dealt with the themes of war, heroism, and the human experience in extreme situations.



 Diana | 22.04.2023, 12:03 #
J'ai été impressionné par la capacité de l'auteur à prendre un sujet compliqué et à le décomposer en petits morceaux compréhensibles. Les avantages du test click se sont étendus au-delà du jeu, car il m'a également aidé à améliorer ma productivité en faisant de moi un clicker plus efficace.
 Elijah Nelson | 04.10.2023, 09:34 #
I always look forward to reading your writings, mapquest and this one did not let me down.
ava
No nick | 10.10.2023, 02:48 #
I appreciate your writing being so lucid and google baseball insightful. Well done!
 ryanrobbie | 07.12.2023, 09:45 #
I wish I had known this sooner because it helped me a lot with my travel mapquest driving directions

Ваши данные: *  
Имя:

Комментарий: *  
Прикрепить файл  
 


Оценки
[-]
Статья      Уточнения: 0
Актуальность данной темы
Уточнения: 0
Польза от статьи
Уточнения: 0
Объективность автора
Уточнения: 0
Стиль написания статьи
Уточнения: 0
Простота восприятия и понимания
Уточнения: 0

zagluwka
advanced
Отправить
На главную
Beta