О росте протестной активности граждан в России

Содержание
[-]

Председатель Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Михаил Федотов«Чем точнее закон, тем меньше произвола» 

По итогам скандальных московских протестов Совет при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека готовит Владимиру Путину рекомендации по изменению закона о митингах.

Сам ход митинга 27 июля в центре Москвы взбудоражил, похоже, гораздо больше, чем лозунги, которые вывели на него протестующих. Что это было? Откуда такое ожесточение в самом сердце благополучной и сытой столицы? Кто шагнул за черту —протестующие или стражи порядка? И чем это все грозит? Пока Сеть гудела в поисках ответов на эти вопросы, «Огонек» попросил председателя Совета при президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека (СПЧ) Михаила Федотова объяснить, почему и как митинг, который большая часть страны посреди летних отпусков не заметила, вышел из берегов.

«Огонек»:  — Конец июля в Москве запомнится холодной погодой, а также тем, что градус протестных настроений зашкаливал. Почему, на ваш взгляд, Михаил Александрович, он так вырос?

Михаил Федотов:  — Не думаю, что он сильно изменился за последние годы. Просто человек живет одним днем — вот каждый раз и возникает ощущение, что таких протестов, как сегодня, раньше не было. Но достаточно обернуться и вспомнить: еще вчера Екатеринбург протестовал из-за строительства храма на месте сквера, Шиес волновался по мусорному вопросу, а в Петербурге среди первомайской демонстрации пророс протестный митинг. Полгода не прошло, а мы уже об этом будто забыли.

— Тем не менее московская акция 27 июля на общем фоне выделяется. Хотя бы рекордным числом задержанных. Если верить слухам, около половины оказавшихся в кутузке, иногородние…

— Мы в СПЧ располагаем своей информацией о задержанных. Всего — 1431 человек, из них 789 жителей Москвы, иногородних — 642, в том числе 94 жителя Московской области, 12 жителей Петербурга и Ленинградской области, 11 — Краснодарского края, 10 — Волгоградской области и другие.

Учитывая, что летом в столицу нашей Родины часто приезжают жители других городов, это нормально. А первым делом в выходной день в Москве куда пойти? Правильно, в центр. Они запросто могли оказаться втянуты в водоворот событий, о которых и не подозревали, выходя из метро на Тверской.

Предположения, что якобы в столицу на митинг специально свозили иногородних, думаю, беспочвенны. Кому придет в голову везти 10 человек из Волгограда на акцию из-за выборов в Мосгордуму? Другое дело — почему их задержали?

— В самом деле, а почему, Михаил Александрович?

— У меня тот же вопрос. Ведь участник протеста и человек, который находится в месте проведения публичной акции,— это не одно и то же. Первый выкрикивает лозунги, держит в руках транспарант, плакат и т.п. Одним словом, он участвует, публично выражает свое мнение по общественно значимому вопросу. Если же человек просто идет или стоит в центре города и, например, фотографирует стоящую рядом девушку, то для меня совершенно очевидно, что он не участник, а прохожий. Зачем же без разбору людей хватать? Увы, такие примеры 27 июля имели место.

На моих глазах задержали курьера, который доставлял покупку на Тверскую улицу. Парень пытался пройти, а его вместо того, чтобы пропустить, отправили в автозак. Брали и тех, кто просто стоял за ограждениями и наблюдал за происходящим. Впрочем, в автозаке среди прочих было два человека, которые пили пиво на улице. Тут нарушителей, что называется, поймали за руку. Претензий к правоохранительным органам по этим людям у меня нет. А вот отследить дальнейшую судьбу задержанных, с которыми я успел побеседовать, у нас не получилось. Сколько я ни обращался к руководству ГУВД Москвы, мне так и не ответили, в какой отдел полиции их доставили.

— Еще перед акцией 27 июля вы, помнится, призывали участников будущего митинга вести себя в рамках закона. Насколько это возможно в принципе, когда речь идет о недовольной многотысячной толпе?

— Если речь идет о публичных акциях, которые согласованы с местными администрациями, то никаких проблем с соблюдением закона, как правило, не возникает. По статистике МВД задержанных на согласованных митингах примерно в 100 раз меньше, чем на несогласованных. Причем, если смотреть в процентном соотношении к числу участников, будут еще более разительные цифры. Возьмем, например, 27 июля в Москве. По разным данным на улицы вышло до 10 тысяч человек, задержали почти полторы тысячи. Пятнадцать процентов — это много. А за неделю до этого — 20 июля — на проспекте Академика Сахарова согласованная акция собрала порядка 20 тысяч участников. При этом задержали всего несколько человек. Получаются сотые доли процента!

— Сразу после акции протеста вы сказали, что у вас есть претензии к силовикам, которые «действовали чересчур грубо». Их, судя по всему, никто не проинструктировал по поводу задержаний в рамках закона…

— Думаю, Совету удастся договориться с руководством Росгвардии и ГУВД Москвы насчет встречи с личным составом, чтобы разъяснить, как нужно действовать на подобных мероприятиях. Слову должно противостоять слово. Физическую силу следует применять лишь в том случае, когда сами участники акции проявляют агрессию.

Мы всегда призываем действовать по закону не только участников, но и организаторов публичных акций, местные власти, силы правопорядка. Когда на митингах людям ломают руки и разбивают носы — это, безусловно, безобразие. Каждый подобный случай должен разбираться в рамках как минимум служебного расследования, а как максимум — уголовного.

Но роликов и фотографий в интернете недостаточно, чтобы начались официальные процедуры. Нужны заявления потерпевших в полицию, прокуратуру, СК. Если бы копии заявлений оказались на руках у Совета, мы бы смогли проконтролировать ход их рассмотрения. Но пока таких копий у нас нет.

— Вы сообщили, что по следам митинга Совет по развитию гражданского общества и правам человека готовит доклад для Владимира Путина. Почему возникла такая необходимость? Дошли до точки кипения?

— Подобный доклад мы делали в позапрошлом году. Буквально на днях я его пересмотрел и должен признать: остался недоволен. Главная проблема — они лишены конкретики. Вот мы говорили о том, что нужны перемены в законодательстве о митингах и демонстрациях, но не указывали, что именно следует доработать и уточнить. Будем исправлять.

— И что, на ваш взгляд, следует так срочно менять?

— Во-первых, нужно внести коррективы в законодательство о выборах. В этом плане показательно, что незарегистрированные кандидаты приглашали людей на площадь, подчеркивая, что это не митинг, который требует согласования, а просто встреча с избирателями. Но если заглянуть в избирательное законодательство, то увидим, что такие встречи возможны лишь по предварительной заявке, проходят они в помещении и в тот период времени, который определяет избирательная комиссия. Вот почему то, что происходило на Тверской улице 27 июля, невозможно интерпретировать как встречу кандидатов с избирателями. А что это тогда?..

Теперь о митингах и шествиях. Кандидаты могут устраивать митинги, демонстрации, шествия, пикетирования, но только в том порядке, который установлен законом о митингах. Но этот закон не делает различия между предвыборными публичными акциями и теми, что устраиваются по любому другому поводу. А это, полагаю, неправильно. Кроме того, в законодательство о митингах важно внести нормы, которые вытекают из правовых позиций Верховного и Конституционного судов. Ведь они неоднократно разъясняли судам, как следует применять закон о митингах и демонстрациях.

Однако ни органы власти, ни правоохранительные органы не обращают должного внимания на эти юридические документы, а зачастую даже не знают об их существовании. Для них существенно лишь то, что написано в законе. Приведу простой пример. Если городская администрация отказывается согласовывать проведение, скажем, митинга в предложенном организаторами месте, то она должна предложить другое. Но Москва огромна, и поэтому отказ в проведении акции на Тверской может, в принципе, сопровождаться предложением площадки в поселке Сахарово в Новой Москве. С точки зрения буквального толкования закона такой вариант возможен. Но он напрочь лишает мероприятие всякого общественного смысла. Именно такова позиция Конституционного суда, и я с ней согласен.

И таких скользких моментов в законе полно из-за того, что в нем есть большая доза правовой неопределенности. Поэтому я уверен: чем точнее закон, тем меньше возможностей он оставляет для усмотрения, крайняя форма которого — произвол.

Нельзя забывать и о том, что митинг — средство выражения общественного мнения. В законодательстве должно быть четко прописано: присутствие на акции не образует состава нарушения общественного правопорядка. Иначе массовых задержаний, как 27 июля, не избежать.

— Реально ли сегодня принять такое законодательство о митингах, которое устроит и власть, и общество?

— Надеюсь, да. Если, конечно, мы говорим о тех, кто выступает за верховенство права. Но надо понимать, что на митинги выходят разные люди с разными мотивами. Всегда найдутся те, кто просто желает устроить бузу. Таких, боюсь, верховенство права вряд ли устроит.

 


Об авторе
[-]

Автор: Ганна Курак

Источник: kommersant.ru

Добавил:   venjamin.tolstonog


Дата публикации: 03.09.2019. Просмотров: 60

Комментарии
[-]

Комментарии не добавлены

Ваши данные: *  
Имя:

Комментарий: *  
Прикрепить файл  
 


zagluwka
advanced
Отправить
На главную
Beta