Mир вступил в эпоху революционных перемен

Содержание
[-]

Измеренный век авторитаризма: Есть у революции начало. Увы, нет у революции конца

Рассуждения о том, что мир вступил в эпоху революционных перемен, которые меняют глобальный общественный и политический ландшафт, стали общим местом. Еще более очевидна взаимозависимость региональных процессов.

В начале XXI века происходят бурные революции на Ближнем Востоке, получившие поэтическое название «арабская весна». Эти революции поощряют национал-популистский тренд в Европе, который подпитывается мусульманской миграцией. И еще неизвестно, достиг бы он таких высот, не случись вышеупомянутой весны.

Революции (известный арабист Владимир Ахмедов уместно называет события в Сирии восстанием) происходят в странах с авторитарными режимами, которые не способны решать внутренние проблемы. Подобные кризисные ситуации стали общим местом. Некоторые эксперты даже дают советы авторитаристам, как избежать кризиса. Но какой авторитарный правитель будет слушать советы! Его цель, смысл его жизни – спасти не страну, а самого себя, сохранить ее для себя, для своих родных, близких, для своего окружения. Это характерно не только для Ближнего Востока. Арабские революции растянуты во времени и имеют тенденцию перерастать в гражданскую войну. Классическими примерами стали Сирия, Ливия, да и Египет, где гражданская война хотя и состоялась, но, к счастью, оказалась краткосрочной.

Длительность революций приводит к вмешательству со стороны. Причина «внешников» – не столько стремление посодействовать разрешению местных неурядиц, сколько закрепиться в революционной стране или регионе, оказав помощь тем или иным силам, которые согласны на присутствие у себя дома, будь то Америки, России, Саудовской Аравии, Ирана и т.д.

С другой стороны, внешний фактор не стоит преувеличивать. Революции – это прежде всего внутреннее дело нации. Конечно, валить все на внешние происки удобно. Следуя этой логике, Великая Октябрьская социалистическая революция, вождь которой покоится на Красной площади в двух шагах от кабинета Путина, была спровоцирована снаружи, а сам он (Ленин) был немецким агентом. Это не совсем так. Установление же Советским Союзом после Второй мировой войны в Восточной Европе, а позже на Кубе коммунистических режимов были не чем иным, как цветными революциями. Тогда спасение Россией Башара Асада есть цветная контрреволюция. Сторонники подобной позиции плохо учились в советской средней и высшей школе. Иначе они бы узнали, что помимо спецслужб революции творят и народные массы, которые по собственному усмотрению транслируют свое недовольство революционным путем.

Особенностью революционных событий стало влияние на них религиозного фактора. В Сирии это обострение отношений между суннитами и алавитами – ветвью шиизма. В Египте активнейшую роль сыграли «Братья-мусульмане» (организация, запрещенная в России. – «НГ»), они же наряду с прочими исламистами действовали в Ливии и Тунисе. Триумфом исламизма стало возникновение в 2013 году «Исламского государства» (запрещено в России. – «НГ»), многие группировки которого действуют и по сей день.

Революции, как и гражданские войны с религиозным акцентом, крайне жестоки. Хотя бы потому, что, апеллируя к религии, противоборствующие стороны выступают от имени Бога, что разрешает им во имя высоких идей и идеалов действовать с особой жестокостью. Европа прошла подобные войны в Средние века. В целом соединение ислама с политикой есть цивилизационная данность. В обозримом будущем такой синтез будет только укрепляться. И потому чрезвычайно важно поддерживать с выступающими под исламскими лозунгами силами – исключив из списка террористов – диалог. Что, впрочем, и делается. Вести такой диалог сложно, но без него не обойтись.

Практика показывает, что инициаторы революций свою миссию переустройства общества оперативно выполнить не в состоянии. Новая революционная власть оказывается неподготовленной к эффективному решению ключевых проблем. Для этого требуется время, а его отпущено историей слишком мало. К тому же в ходе перестройки общества и государства новая власть трансформируется, начиная обретать негативные черты свергнутых режимов – тягу к авторитаризму, непотизм, коррупцию. Наконец, есть закономерный страх, что решительные реформы приведут к дестабилизации и поставят под угрозу самих победителей. Отсюда – вероятность повторения революций.

В Египте это уже имело место, когда победители, в первую очередь «Братья-мусульмане», после первой революции 2011 года, в ходе которой президентом стал их ставленник Мухаммед Мурси, в 2013-м были свергнуты второй революцией, и к власти пришел генерал Абдул-Фаттах Халил Ас-Сиси. Показательно, что в апреле нынешнего года египетский парламент принял поправку к Конституции, дающую Ас-Сиси право занимать президентский пост аж до 2030 года. Так сказать, на всякий случай.

В каком-то смысле революция продолжается в Алжире. В 1991–2002 годах главными революционерами были исламисты, чей мятеж обошелся стране от 100 до 200 тыс. жизней. Повторной революцией можно – пусть и условно – считать уход в 2019-м президента Абделя Азиза Бутефлики. В 2010–2012 годах произошли революции в Тунисе – жасминовая и финиковая. Разные революции, но, согласитесь, в чем-то похожие.

Я бы обратил внимание на то, что в мусульманском мире на Ближнем Востоке победы одерживаются великовозрастными революционерами. Год рождения первого постреволюционного египетского президента Мухаммеда Мурси – 1951-й, второго – Ас-Сиси – 1954-й, ключевой фигуры тунисской революции Рашида Аль-Ганнуши – 1941-й, ливийского фельдмаршала Халифы Хафтара – 1943-й (он на год моложе свергнутого в 2011 году Муаммара Каддафи). Не молоды претенденты на главные позиции в Алжире и Судане. Не юноши и оппозиционеры в Сирии. В связи с этим упомянем преклонный возраст исламистских оппозиционеров, включая идеологов и вождей «Аль-Каиды» (запрещена в России. – «НГ»), ИГ и схожих с ними группировок.

Вспоминается, что лидером исламской революции в Иране был 77-летний аятолла Хомейни. (Французский исследователь Оливье Руа и его иранский коллега Фархад Хосрохавар в книге «Иран: как выйти из религиозной революции» писали: «Исламский режим ассоциируется с общественным и культурным консерватизмом, который, в свою очередь, плохо согласуется с термином «революция».)

Образ мыслей мусульманских революционеров сложился в иные геополитические времена. Ни восхищаться, ни осуждать за это никого не следует. Но вечно так продолжаться не может. Рано или поздно и в мусульманском мире носителями революционных настроений станут люди с иным менталитетом, решительно тяготеющие к модернизации общества. Трагедия в том, что им будут противостоять также молодые люди, но более решительно, чем их отцы и деды, стоящие на страже идентичности, в первую очередь религиозной. Если так случится, то следующий виток революций – а он неизбежен – может оказаться более жестким, даже жестоким. Чем мощнее движение к модернизации, тем яростнее будет сопротивление сторонников сохранения самобытности. Не исключено, что в этой ситуации мы столкнемся с очередной волной терроризма.

В скобках заметим, что в Европе, где происходят изменения, которые считаются революционными, в авангард политики вступают люди молодые, не скованные привычным менталитетом, образом мышления и поведения. Даже пожилой Дональд Трамп может быть отнесен к новому поколению. Эта публика живет в ином мире. Назовите его национал-популизмом, бизнес-политикой или еще как-то. Дональд Трамп, Эмманюэль Макрон, Владимир Зеленский и иже с ними с трудом поддаются привычным экспликациям. Они порой загадочны для искушенных экспертов, которым кажется, что они (эксперты) в них (политиках) уже разобрались. Отсюда гуляющие в СМИ и даже в научных изданиях определения – «клоуны», «шуты» и пр. Трамп еще только задумывался о возможности борьбы за президентство, а авторитетный американский политтехнолог Стив Бэннон уже утверждал, что «этого парня нельзя принимать всерьез». Про Зеленского и говорить не приходится. Посмотрите, насколько Кремль оказался к нему не готов. Впрочем, как и Европа.

В этой статье мы сосредоточились на революциях в мусульманском мире. Однако ожидать чего-то подобного можно не только там. Под угрозой находятся практически все авторитарные режимы. В эпоху постиндустриального транзита они все более обнаруживают свою неэффективность, пусть даже некоторые из них обладают немалым запасом жизнеспособности. Такие режимы существуют на разных континентах. Главная задача авторитарных элит – не развитие своих стран, но выживание. И это мы наблюдаем по всему миру, включая Латинскую Америку, Африку. Кандидатов на революционную ситуацию хватает.

А еще есть КНДР, которая остается своего рода заповедником даже не авторитаризма – целого тоталитаризма. Но, как любит говорить последний из «знатоков» Леонид Каневский, это уже совсем другая история.

Автор: Алексей Малашенко – доктор исторических наук, руководитель научных исследований института «Диалог цивилизаций».

http://www.ng.ru/ideas/2019-06-05/5_7591_ideas1.html

***

Приложение. Рассерженный город Гонконг

Гонконг доставил Китаю самые серьезные неприятности с момента возвращения в лоно матери-родины в 1997 году. Массовые протесты, продолжающиеся уже неделю в этом городе, демонстрируют, как нелегко совмещаются противоположности. Жёстко авторитарной Поднебесной всё труднее уживаться с гонконгской, пусть и весьма относительной, но всё же демократией. Идея Дэн Сяопина «одна страна - две системы» с каждым новым кризисом во взаимоотношениях Гонконга и Пекина выглядит всё более утопической.

16 июня В Гонконге состоится еще одна акция массовая протеста против закона об экстрадиции в Китай. Как заявляют её организаторы, на улице выйдет более миллиона человек. 12-го на улицы вышел миллион. Во всяком случае, так говорят организаторы акции. Полиция называет меньшие цифры - несколько сотен тысяч - но это тоже более чем внушительно для Китая. Собственно в КНР несанкционированные демонстрации, конечно, в наши дни тоже случаются. Но в них принимают участие максимум десяток-другой тысяч человек (то есть, пустяк для Китая с его населением) и заканчиваются они, по крайней мере, для их организаторов, быстро и печально: судом и тюрьмой. А тут - сотни тысяч митингующих.

Что же взбунтовало Гонконг? То, что местные жители расценили как грубое вмешательство Пекина во внутренние дела автономии: попытку провести через парламент закон об экстрадиции в Китай. В Гонконге двадцать два года назад потому и согласились уйти из юрисдикции Великобритании под власть КНР, что такого закона не было. Со времён Гражданской войны конца сороковых годов город был убежищем тех, кто бежал от коммунистического режима. Поэтому принцип «из Гонконга выдачи нет» для очень многих в городе был вопросом личной безопасности.

До поры, до времени Пекин входил в положение присоединенного региона. Однако с каждым годом это становилось всё труднее - просто потому, что статуса всекитайского убежища Гонконг отнюдь не потерял. Обычному китайцу из материковой части КНР легально попасть в этот особый административный район не так уж и легко, по необходимым бюрократическим процедурам - сродни эмиграции заграницу. Но даже легально уехать туда всё же много проще, чем, скажем, в США или Австралию. Этим и пользуются многочисленные противники властей КНР.

Попытки кого-то достать из Гонконга превращались для пекинских властей в настоящие спецоперации. Так было в 2015 году, когда исчезли пять человек - сотрудников известного книжного магазина в районе Козуэй-Бэй. Магазин примечателен тем, что открыто распространял запрещенную в материковом КНР литературу, в том числе, касающуюся лидеров страны. Все пятеро вскоре обнаружились в китайских тюрьмах. Судьба похищенных книготорговцев сложилась по разному, но на гонконгцев особое впечатление произвела история одного из них, британского гражданина Ли Бо. Его освободили и вернули в Гонконг только после того, как он публично, по телевидению, покаялся, слёзно попросив прощения за то, что порочил светлое имя руководителей государства. Заодно он сообщил, что его никто не похищал, а он сам выехал в Китай, дабы сотрудничать со справедливым китайским следствием. Возникли очень неприятные ассоциации с, казалось бы, давно оставшимися в прошлом временами Мао и хунвейбинов. 

Провести во что бы то ни стало через гонконгский парламент билль, разрещающий экстрадицию, власти КНР, видимо, решили окончательно после того, как в городе по своему отметили тридцатую годовщину событий на площади Тяньяньмэнь. В митинге в поддержку разогнанных в 1989 году студентов участвовали многие тысячи человек, как-будто это не территория КНР вовсе, а Тайвань. 

Официальный Пекин трактует протесты против закона об экстрадиции как происки США. Отношения этой страны и Китая, последнее время, действительно оставляют желать лучшего. В поисках «руки госдепа» власти КНР обычно указывают на Гражданский фронт прав человека, говорящий от имени протестующих. Но понятно, что никакие американские печеньки не позволили бы вывести на улицы многие сотни тысяч жителей восьмимиллионного города,не будь у организаторов акции массовой поддержки.

Понятно и другое: деловая элита и городская бюрократия меньше всего хотят конфликтовать с Пекином. А в Гонконге, между тем, исполнительная и законодательная власти формируются хоть и выборным путём, но через сложную систему территориальных и профессиональных округов и специальных выборщиков. Система была создана ещё колониальные времена и осталась во многом неизменной при коммунистах, давая им, как когда-то Лондону, право решающего слова в споре о том, кто будет править городом.

Поэтому протесты против закона об экстрадиции легко могут привести к повторению закончившейся неудачей «революции зонтиков». Такое название получили массовые акции 2014 года, целью которых было добиться прямых выборов властей Гонконга. Собственно, политические требования слышны уже сейчас. Участники протестов хотят отставки главы административного района Кэрри Лам. Она, между тем, уходить, равно как применять силу против протестующих не собирается. По-видимому, тактика властей Гонконга заключается в том, чтобы принять закон об экстрадиции как-нибудь поскорее, дабы поставить недовольных перед свершившимся фактом. А затем останется только переждать пару неприятных недель, пока гнев протестующих не уляжется. Главное, чтоб Пекин в это время не донимал требованиями кого-нибудь выдать. А что будет потом - будет потом.

Автор: Геннадий Петров

https://expert.ru/2019/06/14/rasserzhennyij-gorod/


Об авторе
[-]

Автор: Алексей Малашенко, Геннадий Петров

Источник: ng.ru

Добавил:   venjamin.tolstonog


Дата публикации: 17.07.2019. Просмотров: 162

Комментарии
[-]
 XXI | 18.07.2019, 08:21 #
В начале XXI века происходят бурные революции на Ближнем Востоке, получившие поэтическое название «арабская весна». Эти революции поощряют национал-популистский тренд в Европе, который подпитывается мусульманской миграцией. И еще неизвестно, достиг бы он таких высот, не случись вышеупомянутой весны. Download happy wheels 3D.

Ваши данные: *  
Имя:

Комментарий: *  
Прикрепить файл  
 


zagluwka
advanced
Отправить
На главную
Beta