Что происходит в России с очередным переходом школ на дистанционное обучение

Содержание
[-]

Задачка со всеми неизвестными

14 октября московских школьников поделили на очников и заочников: 1–5-е классы оставили на очном обучении в школах, а 6–11-е снова перевели на дистант. Что об этом думают сами школьники и их родители?

Никакого единого мнения нет. Люди очень разные, условия жизни у всех разные. Одни легко справляются с дистантом, другим он категорически не подходит. По данным портала SuperJob, лишь 22% москвичей одобряют эти меры. Однако при этом 68% родителей детей 1–5-х классов рады очному обучению. И только 17% родителей 6–11-х классов одобряют переход на дистанционное обучение.

Все это говорит только об одном: и родители, и дети устали от дистанционного обучения и не верят в его эффективность. Есть семьи, которые от него выигрывают, но их меньшинство — может быть, как раз около пятой части. Я опросила около 200 человек — в основном москвичей, но среди моих респондентов еще были жители Петербурга и Московской области, двух регионов с высоким уровнем заражения коронавирусом. Спектр суждений колеблется от «дурдом, я в ужасе» до «абсолютно разумное и верное решение».

***

Сборная афиша анонсов и событий в вашей стране и в мире на ближайшую неделю:  

 

Сфокусируйтесь на своем городе и изучайте.

Мы что-то пропустили? Присылайте, мы добавим!

***

Очно работать некому

Решение московских властей больше всего поддерживают те, кто недавно сам переболел ковидом или у кого переболели близкие: «Дистант видится мне мерой нерадостной, но неизбежной. В школе, где я работаю, много людей заболело в последний месяц — педагогов и детей» (Ася). «Мне кажется, при такой статистике, как сейчас, ходить или ездить в школу — безумие. Дистант — конечно, очень тяжело для всех. Но при нынешней статистике заболевших не вижу другого выхода» (Анна). «В моей семье заболели четверо, сын тяжело, сестра мужа скончалась. Я согласна на любые временные меры, если это кого-то предохранит» (Надежда).

Поддерживают учителя, особенно те, у кого рабочие коллективы задеты эпидемией. Коллега одной из лучших московских школ пишет: «У нас треть словесников или в больнице, или дома выздоравливает. Очно работать просто некому». Поддерживают родители младшеклассников, потому что дети сами не справляются с дистантом. Они бесконечно дергают родителей: помоги, сделай, у меня что-то не так. Они плачут, устают, у них болят глаза — и родители в целом довольны, что они будут ходить в школу, а не требовать постоянной психологической и техподдержки дома.

Стараюсь дышать глубоко

С пятым классом все не так просто. Пятый класс — это уже средняя школа. Далеко не все понимают, почему пятый класс не уводят на дистант вместе со старшими. Но в этом, конечно, есть логика: они только что пришли в среднюю школу, еще не успели привыкнуть к ее законам, к новой кабинетной системе (в этом году она, правда, не работает), к множеству преподавателей. Для них сейчас очень полезно быть в школе. Но, возможно, дело в том, что пятиклассники еще слишком малы, чтобы оставлять их одних дома. Шестиклассникам уже по одиннадцать–двенадцать лет — в большинстве стран мира детей можно оставлять одних именно с этого возраста.

В России таких законов нет (есть только уголовная ответственность за оставление малолетних в опасности, а малолетними считаются все до 14 лет), но решение это кажется вполне логичным. До тех пор, пока не посмотришь на него глазами учителя средней школы, который ведет уроки в том числе и в пятом классе. Остальные классы у него на дистанте, а пятый — очно. Русского и литературы в пятом классе, к примеру, 9 часов, и они равномерно распределены по пяти дням недели: иногда это третий урок, иногда первый и второй, иногда пятый. А до и после — уроки в других классах. И разорваться между дистанционными и очными учениками учителю нельзя — а значит, школа должна будет оборудовать ему тихое рабочее место с компьютером, наушниками, микрофоном и прочим.

Учителя мрачно завидуют коллегам, которые не работают в пятых классах: мы-то будем вести уроки из дома (у меня, к примеру, 8-е и 10-е классы, и не вставать к первому уроку на час раньше — для меня большая радость). Директорам и хозяйственникам школ приходится быстро-быстро придумывать новые решения, чтобы обеспечить техникой тех, кто будет выходить в эфир из школы. Вот это — самая неприятная часть историй с дистантом: все время нужны новые технические решения, и всегда быстро-быстро.

Еще меньше рады родители двух и более детей, если один должен ходить в школу очно, а другие — сидеть на дистанте. Они не понимают, какая будет польза от дистанта, если родители по-прежнему будут возить ребенка в школу и дружно таскать домой инфекцию.

Во многих семьях по-прежнему не хватает рабочих мест. «Интернет не выдерживает три видео, приходится тратить уйму денег на дублирование (мобильный интернет всем и выделенка), плюс пришлось купить старшим новые ноуты, а это 80 тысяч незапланированных трат» (Анна). «Лучше бы раздали детям для учебы планшеты, которые развозят по больным для социального мониторинга» (Дина). А что делать учителям, которые еще и многодетные мамы, не придумал пока никто. «У меня трое детей: старшие в дистанте, младшая в 5-м классе очно, я — учитель в разных классах: и очно, и дистант. Стараюсь дышать глубоко» (Екатерина).

Теперь и я плачуВ средней школе – другие проблемы. Одни дети хотят общаться, ворчат, что «дистант – это не учеба», и рвутся в школу. Другие пляшут и пекут плюшки на радостях, что в школу больше не надо. Родители обеспокоены тем, что программа Microsoft Teams, на которую стремительно и безальтернативно переводят весь московский дистант вместо привычного «Зума», не работает, не грузится, классные часы не удалось провести, дети не смогли войти в личный кабинет и плачут…

«Дети рыдают. Я, вспоминая, что у среднего (6-й класс) не получилось войти на пробное занятие, и, представляя, что разбираться-таки придется мне, тоже начинаю» (Оксана). «Ужасно! Тем более с переходом на teams — это снова никакой работы, сиди и настраивай всех: этот teams, ребенка и себя» (Дарья).

Общий вопль «кому мешало, что мы работаем в «Зуме?» поднимается в небеса, но ответа ему нет. Учителя присоединяют свои коллективные вопли к родительским, но московский Депобр пока не внемлет. Впрочем, Минпрос, по крайней мере, пообещал школам, что их никто не будет стеснять в выборе программного обеспечения. С учетом тотального перевода московских школ на Microsoft Teams — это очень своевременное заявление.

Планов больше нет

Старшеклассники, казалось бы, именно те люди, которые должны максимально выиграть от дистанта. Однако о них родители волнуются больше всего, особенно о 9–11-классниках, выпускниках этого года: как они будут готовиться к экзаменам? Как будут писать итоговое сочинение? Как будут сдавать ЕГЭ и ОГЭ?

«Как возможны уроки химии — без опытов? Физики — без лабораторных работ?» (Евгения).

«Глядя на проблему в масштабе — решение оптимальное, — философски размышляет Елена. — Глядя на свою 8-классницу — учиться она не будет. Опять ежевечерние разборки: один урок проспала, к другому не смогла подключиться, домашнее задание не сдала, потому что не поняла, куда прикрепить...»

В общем, энтузиазма родители не испытывают. «Жалею глаза детей. Полдня у компьютера, полдня в гаджетах, секции и кружки закрыты, что станет с их зрением?» (Мария). «Ничего хорошего. Даже к старшим классам осознанность включается не у всех, что уж говорить про среднюю школу. Тысячи детей будут сидеть рядом с компом и в лучшем случае играть в игрушки. Других же понесет на подвиги. С точки зрения образования еще один год будет потерян, если это не на две недели, а дольше» (Ольга). «Толпы подростков шатаются по торговым центрам, по магазинам, стайками сидят в кафе. Дети из группы риска (двойки, плохое поведение) не заглядывали весной в «Зум». А сейчас, когда родители еще и работают, они там не будут появляться вообще. А отличники учились и учатся что в дистанте, что очно» (Ирина). В этом сходятся все мои респонденты: в выигрыше — спокойные, организованные дети из состоятельных семей, которые способны оплатить им репетиторов и присмотр. В проигрыше — дети из семей, где и так не хватает ресурсов на обучение и присмотр за детьми. И пропасть между ними будет расти и углубляться, если не придумать что-то еще. Но что тут можно придумать, когда никто не знает, что будет через две недели?

«Больше всего угнетает неопределенность, — говорит Светлана, руководитель детской художественной студии. — Все эти шаги по неделе-две заставляют опускаться руки и не дают возможности как-то планировать жизнь. Я бы предпочла более длинные отрезки планирования. Например: ребят, до Нового года не выходим. Всё. Все осваивают тимсы-дримсы, организуют жизнь на дистанте. А сейчас: начали — закончили, начали — переобулись на лето, и так сто раз подряд».

Ирина Лукьянова, учитель, обозреватель «Новой»

https://novayagazeta.ru/articles/2020/10/15/87532-zadachka-so-vsemi-neizvestnymi

***

Школы и вузы не выдерживают испытания пандемией COVID-19

«Дистант лишает нас приватности»

Вторая волна дистанционки накрыла школы и вузы, которые, казалось, сделали все, чтобы забыть о кошмаре прошлого учебного года. Никто: ни учителя, ни родители — так и не узнал, что думают профильные ведомства о результатах вынужденного эксперимента. Свежее исследование РАНХиГС, НИУ ВШЭ и ряда других вузов «Общество и пандемия. Опыт и уроки борьбы с COVID-19 в России» делает первые попытки понять, что же это было и как нам жить дальше. Об этом «Огонек» поговорил с одним из авторов исследования, директором центра экономики непрерывного образования РАНХиГС Татьяной Клячко.

Само исследование — глобальное и охватывает все стороны нашей жизни (здесь и экономика, и финансы, и образование, и медицина, и управление, и т.д.). Татьяна Клячко обращает внимание: когда все сферы народного хозяйства сокращали обороты — и даже «наше все» — нефтянка! — медицина и образование с марта по июнь не прекращали работу ни на день, ни на час. И работали с колоссальной нагрузкой, кажется, за пределами возможного. Что касается образования, переход на так называемый дистант заклеймили все — и родители, и ученики, и педагоги. Напомним, что под вынужденный эксперимент попало огромное количество людей — 23 млн дошколят и школьников, 3 млн учащихся колледжей и 5 млн студентов вузов. Добавьте сюда миллион учителей, около 1,3 млн преподавателей колледжей и вузов, ну и, конечно, родителей. И эксперты согласны, что «экстренный переход на дистанционный формат обучения привел к снижению результативности образовательного процесса». Кроме того, цифровые образовательные технологии и платформы, с которыми связывались большие надежды и в которые вкладывались колоссальные средства, оказались неэффективны и фактически дискредитированы. Напомним также, что в этом году должен был начаться «эксперимент по внедрению целевой модели цифровой образовательной среды (ЦОС)», она же «цифровая трансформация школы», вызывающая большие опасения у экспертов образования.

И еще один вывод: в целом, как считается, снизилось качество образования по всем ступеням системы. В перспективе это может повлечь экономические потери — молодое поколение получит более низкий уровень доходов, а это отразится на национальном валовом продукте.

— Мы постарались,— говорит Татьяна Клячко,— передать нашу реакцию на то, что произошло и что было сделано в сфере образования в наивысший момент форс-мажора, то есть в марте — июне этого года. Может быть, и наша рефлексия, и наши выводы потребуют дальнейшей корректировки, потому что начавшаяся вторая волна пандемии отличается от первой и уже вносит свои поправки. Совершенно очевидно: переход системы образования в дистанционный режим привел к колоссальному росту нагрузки на всех — на учителей, учеников, их родителей, студентов колледжей и вузов, преподавателей.

«Огонек»: Оценивали ли вы действия властей — от федеральных до местных — в сфере образования?

Татьяна Клячко: — Да, такой анализ проводился. В ситуации, в которой оказалась страна, реакция властей была достаточно эффективной. В тот момент было сделано много и правильного, и неправильного. И надо учитывать, что властям приходилось принимать решения в условиях острой нехватки времени и в ситуации, которой никогда раньше не было. Но по отношению к школам и вузам реакция была запоздалой — их надо было закрывать раньше. Тогда, в марте, считалось, что дети не болеют и не являются переносчиками вируса.

Поэтому Москва, например, сосредоточилась на изоляции людей в возрасте 65+ и наращивании количества коек в больницах. Другие регионы следовали за Москвой с разной скоростью и с учетом местных условий. Так было в первую волну, но сейчас ситуация другая. Москва — агломерация с мощными транспортными потоками, поэтому весной степень зараженности в столице была выше, чем в городах, где таких потоков нет. Например, школьникам был запрещен проезд в общественном транспорте. Но сейчас мы видим, что в городах, где потоки невелики, уровень зараженности выше. И пока нет решения для этой проблемы. Возможно, это следствие летних ошибок, когда люди решили, что на вирус можно не обращать внимания, и расслабились.

— Вы сказали, что переход на дистант колоссально увеличил нагрузку на всех участников учебного процесса. В чем это выразилось?

— Самое простое и всем известное: родителям пришлось не только выполнять с детьми домашку, но и контролировать их распорядок учебного дня. На 2–3 часа в среднем увеличился рабочий день педагогов. Но смотрите, что произошло. Мы говорили, что гаджеты — это зло, ребенка нельзя держать перед экраном больше 30 минут, и старались изолировать детей от планшетов, телефонов и компьютеров. А тут пришлось сказать: дорогое дитя, тебе это все очень нужно, иначе ты не сможешь учиться. Возникает когнитивный диссонанс.

— У детей или родителей?

— У всех. У меня два внука: девочка-семиклассница и мальчик во втором классе. Внучка сидит в соседней комнате перед экраном 6 часов, выходит совершенно обалдевшая. Я ее спрашиваю: ну как? Она отвечает: в школе скучно, но тут еще скучнее. В классе кто-то с ней повздорит или она, наоборот, с кем-то хорошо пообщается. А тут сидит как привязанная. Это же кошмар! Внук весной ходил в первый класс. И хотя мама была дома и могла помочь, внук все равно говорил, что в школе лучше. А теперь представьте ситуацию в начальной школе. Второй класс, дети только привыкли к пожилой учительнице, которой 65+, теперь она должна преподавать дистанционно. А в классе появился какой-то студент пединститута, он пытается следить за порядком и что-то детям объяснять. Для ребят это стресс. Кроме того, мы обнаружили такую проблему, как цифровое неравенство учеников и студентов. Пока мы говорим о ней довольно примитивно, в техническом плане. А здесь будет разворачиваться очень серьезная драма.Один с пяти лет играет с гаджетом, другой получает его чуть ли не в зрелом возрасте…

— Но, может, надо просто всем раздать по планшету, дети же должны учиться…

— Это попытка простого решения сложной проблемы. В развитых странах раздавали детям планшеты. В Нидерландах, в США, у нас в некоторых регионах раздавали компьютеры… И оказалось, что это не решает проблему, наоборот, плодит новые. Представьте: родителей посадили на удаленку, они работают дома. У них двое детей. Все рядом: родители общаются с руководством и подчиненными, один учитель — со старшим ребенком, другой — с младшим. Маме еще надо детям помогать… Вы этот дурдом долго вытерпите? Я больше всего боюсь, что именно такое «простое» решение и будет у нас вскоре принято в связи со второй волной.

— Можно ли говорить, что в вузах перевод на дистант был более эффективным, чем в школе? Ведь ректоры и Минобрнауки отрапортовали, что учебный процесс полностью переведен в онлайн…

— У вузов проблем было не меньше, их и до сих пор не решили. Это только кажется, что с молодежью проще, чем с детьми, и можно всех студентов посадить к экрану. Во-первых, многие студенты жили в общежитиях. В эпидемию они были закрыты из-за неблагоприятных эпидемиологических условий. Студенты разъехались по домам. Уже после того, как мы подвели итоги исследования, я посмотрела доступность широкополосного интернета в регионах России. Ярославская область, рядом с Москвой: 40 процентов домохозяйств его не имеют. Это вопрос доступа к образовательным ресурсам — человек хочет учиться, но не очень-то может. Это к разговору о цифровом неравенстве.

Другая проблема. Студенты разъехались по нашей огромной стране. В ней восемь часовых поясов. Один должен спать, другой вставать, третий обедать. Попробуйте собрать группу в одно время по Москве. Студентам было трудно, преподавателям тоже. Вузам, где учатся студенты из одного или близких регионов, было полегче. Но самое главное, и это показал наш опрос студентов,— многие из них совершенно не удовлетворены дистантом. Они воспринимают его как заочку, а не полноценное образование. И это особенно касается практикоориентированных программ и вузов — в сфере здравоохранения, культуры и искусства и др., где много лабораторных работ, практических заданий, которые в дистант трудно перевести.

— Говорилось, что цифровые платформы должны помочь в дистанционном обучении. И число этих платформ настолько выросло, что заговорили даже о создании для них торговой площадки в интернете (маркетплейс). Как они себя показали?

— Да, цифровые платформы пытались использовать в дистанте. Но выяснилось, что они на это не рассчитаны. Прежде всего такие, как МЭШ, РЭШ, Яндекс.Учебник, создавались как поддержка учителям в очном обучении школьников. При массовом использовании выяснилось, что одни не выдерживают наплыва пользователей, другим не хватает контента, третьи вообще не про то, что учителю нужно на уроке. В спокойном режиме учитель может в этих платформах покопаться и отобрать то, что ему нужно. Но в условиях чрезвычайных это работает плохо. А технологии дистанционного обучения у нас, по большому счету, пока нет. Вот это надо сейчас учитывать и всю работу перестраивать. Вообще, такую систему (дистантного обучения) надо держать как резервную даже в спокойные времена.

Вот этого, к сожалению, многие не понимают. Преподаватели должны уметь учить в дистанте. Ученики должны уметь учиться в дистанте. Эти умения надо тренировать и тренировать. И цифровые платформы должны понимать разницу между спокойным режимом и экстренным и обеспечить стабильную работу при больших нагрузках.

Далее. У нас не понимают разницы между онлайн-обучением и дистантным обучением. Онлайн-обучение предусматривает, что человек берет в интернете то, что там положено. Например, слушает лекцию гарвардского профессора, выполняет какие-то прилагающиеся задания, может быть, даже с помощью тьютора. А дистант — это способ работы ученика с учителем, студента с преподавателем в настоящий момент (live!) в Сети. Именно этот способ у нас очень слабо освоен. По нашим исследованиям, более 80 процентов учителей использовали интернет при подготовке к урокам до пандемии, а вот навыка преподавания в Сети почти ни у кого не было. Так же как у врачей не было навыка лечить ковид и его приобретали методом проб и ошибок.

— А методисты в региональных институтах развития образования не могли помочь?

— Таких методистов, которые могли бы научить, как работать в дистанте, практически нет. Есть специалисты, которые понимают, как это устроено, но их критически мало. Есть отдельные учителя, которые имеют опыт такой работы. Но в массовом порядке почти не было таких. Понимаете, для того, чтобы учить детей, ты должен сам пройти обучение в дистанте. А вот это в период пандемии было сложно организовать. Фактически учителя, и далеко не все, конечно, осваивали эти умения в своих горизонтальных интернет-сообществах.

— А что именно надо освоить?

— Об этом сейчас думают многие. Александр Сидоркин, декан колледжа образования Университета штата Калифорния, написал об этом статью «Открытие нового мира». Я эту тему изложу другими словами. Проблема такая: учитель в классе, преподаватель в аудитории — это актеры в театре. Их выучили навыкам работы со зрительным залом. А им пришлось играть в кино. Это совсем другое дело, требующее владения другими навыками. В первых немых фильмах театральные актерские приемы выглядят нелепо. И так было до Чарли Чаплина, который нашел новые средства выразительности именно для кино. То же происходит и с учителем или преподавателем в дистанте. Если урок ведется так же, как в обычном классе,— это не проходит. А большинство именно так и поступало. Нужны другие способы выражения мысли. В кино потребовалось много лет, пока появился гениальный Чаплин. Может, нашим педагогам потребуется лет десять… Хотя сейчас у нас такого методиста-режиссера я не знаю.

— А дети, ученики — они кто? Их же тоже не учили учиться дистанционно…

— Нет. Здесь другое. Если продолжить ту же аналогию, нужно выучить зрителя. Но в школе дети не только зрители, но и актеры. Они участники урока. В театре зрители тоже участники спектакля — они сопереживают тому, что происходит на сцене. И актеры в театре чувствуют реакцию зала. А вот в кино эта связь рвется.

— Можно ли сказать, что онлайн-обучение — это передача только лишь знаний, а дистант должен быть эмоциональным общением, способным длительное время удерживать ученика у экрана и даже побуждать его работать…

— Ну, вообще-то в школе не должно быть учителей, на уроках у которых дети скучают. Я говорю не о развлечении, а о восприятии, рефлексии, сопереживании на уроке. Однако в дистанте есть камера, она, как и камера в кино, высветила проблемы, о которых мы с вами говорим.

— Это известный фокус, о котором знают все, кто связан с кино и телевидением. Камера «вытаскивает» то, что в обычной жизни ни ты и никто другой не видит…

— Именно. Представьте теперь уровень задачки, которую надо решить: у нас миллион учителей и почти всех надо переучить. Мы будем это делать не один год. И весь мир будет это делать. Думаю, вынужден будет. Есть и еще одна проблема, которую мы не до конца осознали. Дистант лишает нас приватности. Дом, ваше жилище — это частная территория. Вы сидите дома, включаете монитор и камеру, к вам приходит человек и начинает с вами работать. Как в офисе, в классе, в аудитории. Но только не вы смотрите телевизор, а человек смотрит на вас, видит какую-то часть вашей жизни. Или вы оба выключаете камеры и видите только черные квадраты. Это сложная тема и пока еще не осознанная. Думаю, что задачка для психологов.

— Есть ли смысл полного перехода в такое «дистант-кино»?

— Если это будет необходимо. И всегда это будет не то, что в реальности, в офлайне. Думаю, развитие этого «кино» будет все же очень постепенным. Например, уже сейчас было бы разумно стараться перевести заочку в дистант. Или в большей степени подключить студентов филиалов к головному вузу. Я, дистанционно работая со студентами, вижу, что иногда у меня появляется больше людей, чем было записано. Значит, кто-то кому-то передал ссылку на подключение. Возможно, в университетах скоро опять появятся исчезнувшие было вольные слушатели.

Надеюсь, что наше исследование может оказаться полезным для тех, кто принимает сейчас решения в связи со второй волной коронавируса. Теперь 1–5-е классы школ учатся очно, потому что маленьких детей нельзя оставлять дома одних и эффективной методики дистанционного обучения для них пока нет. Все-таки в школе им лучше. То же относится и к детским садам, и к дошколятам. Старших детей перевели на дистант, но здесь, как я говорила, много проблем, еще не решенных. Наверное, было бы полезно так же поступить и со студентами: оставить на очном обучении первокурсников (они только входят в вузовскую жизнь), а остальных перевести на дистанционное обучение Словом, вариантов решений может быть много, главное — понять, что надо делать, а что нет.


Об авторе
[-]

Автор: Александр Трушин

Источник: kommersant.ru

Добавил:   venjamin.tolstonog


Дата публикации: 03.12.2020. Просмотров: 64

zagluwka
advanced
Отправить
На главную
Beta