Ангела Меркель: канцлер безальтернативного компромисса

Содержание
[-]

***

О внешней политике, проводимой Ангелой Меркель на посту канцлера Германии

Когда на пенсию или из жизни уходят политики такого масштаба, как Ангела Меркель, обычно говорят, что они оставили после себя «неоднозначное наследие». Причем, определение «неоднозначности» в отношении зарубежных лидеров у нас (да и у них там) появляется практически сразу, тогда как про наших сначала говорят только в восторженных тонах. Никакой неоднозначности. Хотя она неизбежно появляется в учебниках — правда, много позже.

Саму Меркель можно сравнить, конечно, с ее политическим наставником Гельмутом Колем — за весь период после Второй мировой войны ему одному удалось стоять во главе страны дольше, чем она. Однако в плане знаковых достижений ей не так повезло: не при Меркель все же объединилась Германия. Зато при ней она прошла мировой финансовый кризис 2008 года, когда канцлер наперекор собственному министру финансов продавила решение о помощи наиболее закредитованным европейским странам, а также миграционный кризис 2015 года. Уже тогда, помнится, ей сулили политический крах, а всей Германии сущую погибель. Однако, приняв около миллиона беженцев, страна, хотя и с трудом, продолжает их «переваривать». И где теперь все эти прорицатели?

Правда, и сегодня Меркель уходит отнюдь не в пору политического штиля. Именно ее слово стало во многом решающим для принятия на фоне пандемии коронавируса решения о формировании «общеевропейского долга», а также общеевропейского фонда помощи в 826 млрд евро, что позволило направить огромные средства на помощь пострадавшим от локдаунов и прочих «прелестей» пандемии бизнесам и простым европейцам. И хотя большинство жителей стран Южной Европы недолюбливают Меркель за то, что во время долгового кризиса Евросоюза она навязала им меры жесткой финансовой экономии, именно она в большой степени отплатила им облегчением финансовой и экономической ситуации в пору пандемии. Ну а благодаря жестким финансовым мерам конца нулевых те же греки, скажем, не только остались в зоне евро (что было в какой-то момент совсем не очевидно), но и научились более дисциплинированно платить налоги. Вы не поверите: даже рыночные торговцы.

Меркель уходит на пике поддержки избирателей — с рейтингом одобрения около 80 процентов. Не в последнюю очередь потому, что 70% граждан ФРГ полностью устраивает состояние экономики страны. В этом, конечно, нет исключительно заслуги самой канцлерин. Для немецкой экономики оказалось полезным и вступление в ВТО Китая, позволившее ФРГ нарастить экспорт в Поднебесную, и то, что немецкая экономика воспользовалась в полной мере преимуществами потоков дешевой рабочей силы из Восточной Европы в рамках единого европейского рынка труда.

Что же касается Евросоюза то для него фигура Меркель оказалась на протяжении всех этих лет едва ли не главной персональной цементирующей «скрепой». И после нее на европейской политической сцене не осталось даже отдаленно равной фигуры, которая умела бы не просто настаивать на компромиссах в ходе принятия судьбоносных для ЕС решений, но и показать, что именно путь компромиссов — самый выгодный.

Меркель хотя и старалась преследовать именно германские интересы в рамках того же ЕС, однако, как и многие политики ФРГ послевоенной эпохи, не могла полностью игнорировать сложившийся стереотип, отражавший «комплекс вины» за преступления нацизма в годы Второй мировой. Поэтому вопросы любой формы лидерства Германии на международной арене взвешиваются немецкими лидерами — и Меркель отлично это показала — на совершенно особых весах. Любой лозунг, даже отдаленно напоминающий печально известное «Германия превыше всего» или аналогичный трамповскому «Вернем Америке былое величие», приобрел бы совершенно недопустимую политическую коннотацию. А потому — только диалог. Терпеливый. Даже если он видится совершенно бесполезным (каковыми в той же Европе многие как раз и видят диалоги — что с Виктором Орбаном, что с Владимиром Путиным). Диалог и попытка найти хотя бы какой-то компромисс.

Именно в такой парадигме и был найден оказавшийся совершенно невыполнимым на деле компромисс по Донбассу в виде Минских соглашений. Во многом именно благодаря Меркель. Кстати, вернемся к миграционному кризису 2015 года. Ведь именно благодаря Меркель и ее умению добиваться компромиссов даже там, где они кажутся невозможными, было заключено весьма спорное для многих в Европе (мол, а как же права человека и прочие гуманитарные соображения) соглашение с турецким лидером Эрдоганом, по которому он не только пресек поток беженцев в ЕС, но и согласился принять часть их обратно.

Удивительным образом такая политическая стилистика не мешала Меркель оставаться довольно «закрытым» (по нынешним популистским временам) политиком у себя дома. Хотя одну из своих предвыборным кампаний она и провела под незатейливым лозунгом «Вы меня знаете!», но на самом деле, пресса о ней судит чаще по ее словам, нежели по реальным делам. Меркель не была склонна особенно растолковывать и разжевывать предпринимаемые действия, предпочитая подавать их как безальтернативные и затем продавливая в ходе доверительных консультаций и с помощью все тех же компромиссов, если таковое требовалось. Сами же решения вырабатывались, как правило, узким кругом советников и доверенных лиц, работавших с Меркель годами, а то и десятилетиями. В ходе избирательных кампаний она также избегала заведомо противоречивых тем, которые могли бы расколоть электорат. В том числе и эти ее качества позволили довольно безболезненно в последние годы существовать «большой правящей коалиции» христианских демократов Меркель и социал-демократов. Политических, которые, будучи вроде как идейными противниками, продемонстрировали под водительством г-жи канцлерин прекрасный образчик конвергенции.

Впрочем, в не все в Германии оказались согласны с такой линией. И в этом одна из главных причин того, что в ответ на «безальтернативную» политику Меркель появилась такая политическая сила, как крайне правая «Альтернатива для Германии». Впрочем, общенациональный консенсус по Меркель она не слишком поколебала.

Сегодня вослед уходящей канцлер многие пеняют за то, что она не проявила должной решимости в противостоянии тем европейским режимам с задатками авторитаризма (в частности, в Венгрии и Польше), которые своими действиями работают на подрыв общеевропейских ценностей. Напротив, те же самые поляки провожают ее прозвищем «канцлер Северного потока — 2» и считают, что Меркель недостаточно сделала для противостояния «диктаторам» вовне ЕС — прежде всего Лукашенко и Путину. Однако эти критики просто не понимают природы германской политики: и Венгрия, и Польша многими своими производствами глубоко интегрированы в немецкую экономику (автомобильную прежде всего, но не только).

Как ни парадоксально, но критиков с обеих сторон объединяет одно: они не учитывают то обстоятельство, что экономические соображения традиционно играют очень большую роль в выработке германской внешнеполитической стратегии. Собственно, можно даже говорить о консенсусе в этом вопросе немецких элит, для которых в основе всякой геополитики лежит прежде всего геоэкономика. Именно она предопределяет отношение верховной немецкой власти к процессам в Венгрии, Китае или России. Достаточно в этой связи посмотреть на список главных торгово-экономических партнеров ФРГ, сложившийся именно в пору правления Ангелы Меркель (данные по итогам 2020 года, который показал сокращение многих связей, однако пропорции и приоритеты остались в целом теми же).

Десятку главных торговых партнеров ФРГ открывает Китай с товарооборотом 212 млрд евро. И, кстати, именно во время полугодового председательства ФРГ в Евросоюзе в самом конце 2020 года было подписано комплексное торговое соглашение между ЕС и Китаем — к величайшему раздражению уходившей администрации Трампа, воевавшей с китайцами на протяжении четырех лет по торговым вопросам, и приходившей в тот момент администрацией Байдена. США, кстати, лишь на третьем месте среди торговых партнеров ФРГ (171,5 млрд евро), уступая Нидерландам (172,1 млрд); Польша (123,3 млрд) лишь немногим уступает Франции (147, 3 млрд, а замыкающая десятку маленькая Чехия (83,2 млрд) не сильно отстала от Италии (114,4 млрд), Швейцарии (101,8 млрд), Великобритании (101,6) и тоже невеликой Австрии (100,4 млрд).

«А где же в этом списке Россия?» — спросите вы. И вот тут есть, о чем беспокоиться. В последние годы отчетливо виден обвал российско-германских экономических связей. В прошлом году товарооборот снизился на 22,2% — сильнее, чем по многим другим направлениям немецкой внешнеэкономической деятельности (скажем, снижение товарооборота с Чехией и Венгрией составило не более 6-8%), составив всего 44,9 млрд евро и отстав от маленькой страны Венгрии. Однако та же Венгрия уже в 2019 году, до пандемии, нас по товарообороту с ФРГ практически догнала: у нас было 57,7 млрд, у них на лишь 1,9 млрд меньше.

По нынешнему уровню товарооборота с ФРГ мы скатились до показателей как раз 2005 года, к временам, когда Ангела Меркель, собственно, и стала канцлером, «обнулив» к сегодняшнему дню все наши совместные достижения. Главная причина — обострение политических отношений между Москвой и Берлином в последние годы. Сказываются как санкции, так и контрсанкции (может, не стоит так нажимать на них в отношении именно немецкого бизнеса?). В результате российско-германские экономические связи перестают быть движущим фактором наших отношений, а их сокращающийся объем заставляет немецкие политические элиты (ставящие экономическую прагматику во главе угла, напомним, во внешней политике) выступать в роли наших — условно, конечно — союзников и даже лоббистов в отношениях с Западом. С уходом Меркель, надо полагать, эта ситуация еще больше усугубится. А на одном «Северном потоке — 2» наши отношения держаться не смогут.

Автор Георгий Бовт, кандидат исторических наук, политолог

https://expert.ru/2021/10/28/angela-merkel-kantsler-bezalternativnogo-kompromissa/

***

Жизнь после Меркель

Парламентские выборы в Германии подвели черту под 16-летней эпохой Ангелы Меркель, первого канцлера ФРГ, добровольно покинувшего свой пост.

И Социал-демократическая партия Германии (СДПГ), победившая христианских демократов с небольшим перевесом, и блок ХДС/ХСС будут вынуждены искать союзников для формирования правительственной коалиции среди малых партий – «Зеленых» («Союз 90/Зеленые») и свободных демократов (СвДП). Сегодня вырисовываются две конфигурации возможной правительственной коалиции: «Ямайка» (по цветам флага острова – черный для христианских демократов, желтый для свободных демократов и зеленый для «Зеленых») или «светофор» (красный цвет СДПГ взамен черного цвета ХДС). По опросам общественного мнения, проведенным исследовательским институтом Insa, наименее предпочтительной правительственной коалицией является «Ямайка».

Нельзя полностью исключать и коалицию СДПГ и ХДС/ХСС («большой коалиции») с участием или «Зеленых», или свободных демократов, хотя в настоящий момент и социал-демократы, и христианские демократы отвергают возможность союза друг с другом. Между тем вопреки непримиримым заявлениям последняя вынужденная «большая коалиция» была сформирована после сентябрьских выборов 2017 года в марте 2018-го, когда возникла перспектива новых выборов.

Преобладающее мнение об исходе переговоров независимо от того, какой будет коалиция, состоит в том, что в стране сохранится преемственность с эпохой Меркель. Но, как известно, дьявол в деталях. Несомненно, участие малых партий в правительственной коалиции привнесет новые акценты в политику Германии. «Зеленые» делают больший упор на решение проблем экологии, климатических изменений и повышение налогов, в то время как свободные демократы – на экономический либерализм и права человека.«Ямайка» по сравнению со «светофором» будет занимать более жесткую позицию по отношению к России, учитывая критический настрой «Зеленых» и свободных демократов.

Разделяет потенциальных партнеров по коалиции и отношение к миграции. «Зеленые» выступают за фиксированное количество мигрантов, которых может принять ФРГ, ХДС/ХСС против такого подхода. СДПГ выступает с ярко выраженной социальной проевропейской повесткой дня. Несомненно, большие партии в обеих коалициях постараются уравновесить расхождения между «Зелеными» и свободными демократами, но идейные разногласия будут постоянно создавать проблемы в выработке компромисса. Говоря о преемственности будущего правительства с эпохой Меркель, необходимо понять, в чем, собственно, состояли отличительные черты ее курса. По мнению многих представителей экспертного сообщества, два слова – «надежность» и «стабильность» – как нельзя лучше определяют суть руководства Меркель.

Стиль ее политики как внутри Германии, так и за ее пределами характеризовался детальным знанием фактов, опорой на широкий консенсус по важнейшим вопросам, стремлением избегать в политике крайностей и излишних эмоций. На годы ее правления пришелся ряд серьезных международных, европейских и внутренних кризисов. Это мировой экономический и финансовый кризис (2008), кризис евро (2010), кризис в отношениях с Россией после присоединения Крыма (2014), миграционный кризис вследствие арабской весны (2015), брекзит (2016), кризис в евро-атлантических отношениях при Дональде Трампе, пандемия COVID-19 и уход Соединенных Штатов из Афганистана.

В периоды кризисов Меркель нередко брала на себя руководящую роль в ЕС, хотя ее цель состояла не столько в их разрешении, сколько в сдерживании их негативных последствий. Такое положение в Европейском союзе ей обеспечивали не только роль Германии как важнейшей европейской экономики, но и личные качества, прежде всего прагматизм и выдержка. Очевидно, что, кто бы формально ни стал новым канцлером ФРГ, он не сможет занять место Меркель в европейской политике, которое во многом определялось ее индивидуальными качествами. Вместе с тем, будучи эффективным организатором, канцлер традиционно обходила вопрос о стратегическом развитии европейской интеграции, предпочитая реформам бережливость и неукоснительное следование правилам.

Этими принципами канцлер руководствовалась и внутри страны. Экономические успехи Германии при Меркель не получили продолжения в структурных реформах – цифровизации, переходе к зеленой экономике, преобразованиям в сфере образования и госрегулирования экономики. После выхода Великобритании из Евросоюза главной заботой Меркель стало сохранение ЕС в формате 27, что объясняло ее гибкость в отношениях с двумя евроскептиками – Польшей и Венгрией. Исключением на фоне осторожной политики Меркель явилось ее безоговорочное решение в 2015 году принять сотни тысяч беженцев из Сирии. Это решение подверглось критике как в Германии, так и в ЕС, но канцлер никогда публично не признавала ошибочность своей позиции, предпочитая ситуационное урегулирование проблемы.

Главный парадокс Меркель в Европе состоит в том, что, хотя она имела репутацию самого проевропейского политика в ЕС, ее правительства неуклонно теряли имидж последовательных сторонников европейского федерализма. Особенно явно это проявлялось в разногласиях франко-германского дуэта, остающегося мотором европейской интеграции. Будущее этого тандема выглядит ненадежным не только из-за всех неопределенностей в отношении нового коалиционного правительства в Германии или предстоящих президентских выборов во Франции, но прежде всего из-за того, что традиция немецкого федерализма, одна из основ идеологии европейского единства, постепенно угасает. В отличие от Франции Германия, исторически сторонница федерализма, после пережитого мирового экономического и финансового кризиса стала гораздо больше привержена модели межправительственного сотрудничества.

Хотя Франция и Германия в равной степени объединены идеей более сильного и автономного союза, они расходятся по вопросу о путях его реформирования. Франция хочет, чтобы Европейская комиссия усилила политический контроль над управлением еврозоной, и выступает за более глубокую интеграцию в области миграции, налогообложения, стратегической автономии в целях повышения способности Евросоюза защищать свои интересы на мировой арене. Германия же не решается наделить институты ЕС большей властью, особенно это относится к еврозоне. Иными словами, Франция и Германия поменялись местами в тандеме.

В дилемме о приоритетах в развитии интеграции – «институты или законы» – руководство Германии при Меркель всегда занимало сторону приоритетности законов. В связи с этим одним из важнейших для будущего ЕС является вопрос о том, сохранится ли здесь преемственность с эпохой Меркель. Многие обозреватели отмечают, что Меркель не поддержала амбициозную повестку дня Эмманюэля Макрона по углублению европейской интеграции, согласившись вместо этого на довольно скромные шаги из-за сильного сопротивления внутри ее собственного правоцентристского лагеря.

Сторонники красно-зелено-желтой коалиции уверены, что кандидат СДПГ на пост канцлера Олаф Шольц, являющийся вице-канцлером и министром финансов, обеспечит неразрывность с курсом Меркель в отношениях с европейскими партнерами, прежде всего стабильность. Действительно, по насущным проектам экономического и финансового развития ЕС, в частности строительства Банковского союза, обновления долговых и налоговых правил в еврозоне, Шольц проявляет сдержанность и осторожность в духе Меркель. Что же касается политической сферы, то формирование коалиции с лидирующей ролью СДПГ неизбежно привнесет новые существенные акценты в политику Германии как внутри ЕС, так и за его пределами. Социал-демократы однозначно выступают за развитие стратегической автономии Европейского союза, тогда как приоритетом христианских демократов в сфере безопасности остаются США/НАТО.

На российском направлении в отличие от курса Меркель на разведение интересов политики и экономики позиция СДПГ и лично Шольца близка позиции президента Франции Макрона. В предвыборной программе партии признается невозможность обеспечения европейской безопасности без вовлечения России или против ее интересов. Несомненно, одним из главных вопросов, который придется решать следующему правительству Германии, будет судьба «Северного потока – 2». Здесь и у социал-демократов, и у христианских демократов есть точки соприкосновения: и те и другие поддерживают этот проект. Иного мнения придерживаются их возможные партнеры по коалиции – «Зеленые» и свободные демократы, неоднократно критиковавшие правительство Меркель за пренебрежение «дипломатической интеграцией» проекта с интересами партнеров в Европе и Америке. Если «Зеленые» и свободные демократы войдут в коалицию, то скорее всего они будут настаивать на моратории на «Северный поток – 2». Конечно, не последнюю роль в политике по отношению к России будет играть канцлер, представитель одной из больших партий, но очевидно, что ему будет не избежать компромисса. Остается вопрос: чем партнерам по коалиции придется жертвовать для достижения компромисса, чтобы в его результате каждый не получил бы того, чего не хотел?

Несомненно, лозунг преемственности в избирательной кампании в большой степени фигура речи, так же как и обещаемая главными политическими силами стабильность, являющаяся главной чертой эпохи Меркель. Однако стабильность сама по себе не обеспечит поступательного развития общества, а в отсутствие стратегического видения его будущего стабильность может превратиться в стагнацию. Сегодня как никогда и Германия, и ЕС нуждаются не в реактивной политике малых шагов, а в концептуальном переосмыслении прежнего курса, который привел к брекзиту, к усилению разделительных линий между старой и новой Европой, падению доверия рядовых европейцев к Брюсселю и т.д. Новое правительство в Берлине станет первым испытанием того, может ли европейская модель перемен через демократический консенсус быть полезной для Германии и Европы в целом.

Aвтор Надежда Арбатова – заведующая отделом европейских политических исследований ИМЭМО им. Е.М. Примакова РАН, доктор политических наук.

https://www.ng.ru/dipkurer/2021-10-17/9_8279_germany.html


Об авторе
[-]

Автор: Георгий Бовт, Надежда Арбатова 

Источник: expert.ru

Добавил:   venjamin.tolstonog


Дата публикации: 29.10.2021. Просмотров: 49

zagluwka
advanced
Отправить
На главную
Beta