Ведущий нефтегазовый аналитик России Михаил Крутихин: почему будет хуже, и надолго

Содержание
[-]

Ведущий нефтегазовый аналитик РФ Михаил Крутихин «Попытка „поворота на Восток“ может привести к превращению страны в колонию Китая» 

«Доллар по сотне рублей и инфляция на уровне 13%».

Судя по последней пресс-конференции, президент Путин настроен спокойно и даже оптимистично. Однако реальные предновогодние новости не радуют. Всего лишь в течение двух декабрьских недель цены на нефть эталонной марки Brent упали c 45 до 36 доллара за баррель. Соответственно, курс рубля спикировал с отметки 66,7 до 71.0 рубля за доллар. Падение вызвано решением ОПЕК не сокращать добычу, оставив ее до июня 2016 года на уровне 31,5-31,7 млн баррелей в сутки. На словах страны — члены картеля, на который приходится 40% мировой нефтедобычи, готовы к сокращению, на деле же только наращивают объемы добычи: так они рассчитывают разделаться с американской «сланцевой революцией», из-за которой за последние полтора года мировые цены на нефть сжались аж втрое.

Но пока американцам все нипочем: с августа 2008 нефтедобыча там выросла на 90%, нефтехранилища заполнены под завязку и Конгресс США отменил 40-летнее эмбарго на экспорт американской нефти. К возвращению на глобальный рынок углеводородов после снятия международных санкций приготовился и Иран, также заявивший о намерении увеличить добычу. Международное энергетическое агентство прогнозирует, что переизбыток нефти сохранится в мире как минимум в течение 2016 года. Все вместе это вызывает тревожные ощущения, что цены снова устремятся вниз.

Глава Минэкономразвития, штатный правительственный оптимист Алексей Улюкаев верен себе, полагая, что терпеть «издевательства» осталось недолго: к концу следующего года «средневзвешенная» цена нефти вернется к 50 долларам за баррель. Однако другой российский министр — финансов — Антон Силуанов недавно горько признался: «Год назад, если бы нам сказали, что будет ниже 40, все бы, наверное, посмеялись» — и допустил кратковременный спуск до 30 долларов за баррель, а существенного роста, предупредили в его ведомстве, не стоит ожидать еще лет семь.

Между тем российский бюджет, подписанный президентом Путиным (почти 45% доходов бюджета — от реализации углеводородов), составлен из расчета 50 долларов за баррель нефти отечественной марки Urals, однако настолько ее ценили еще в середине октября, а на сегодня она стоит всего лишь 37,5 доллара, и это уже стрессовый сценарий для нашей экономики. В Минфине посчитали: если дойдет до 35 долларов, то для сохранения утвержденного президентом 3-процентного бюджетного дефицита придется фактически расстаться с Резервным фондом, сохранив в нем всего-навсего 200 миллиардов из 3,9 трлн рублей. По расчетам Bank of America, дабы соблюсти 3-процентный дефицит бюджета при нефтяных ценах ниже 35 долларов за баррель, курс национальной валюты придется опустить до 94 рублей за доллар. В представлении другого американского банка — Merill Linch — в случае удешевления нефти до 30 долларов за баррель доллар будет стоить от 105 до 120 рублей, а при еще худших вариантах — до 170 рублей.

В общем, мрак ( проблемы для бюджета признал на ежегодной пресс-конференции и Владимир Путин), и хочется просвещенного, взвешенного экспертного мнения. Каковы перспективы мирового рынка углеводородов? Чего ждать российской экономике в ближайшем будущем? Как каждому из нас приспособиться к испытаниям? Об этом — один из ведущих российских аналитиков ТЭК, управляющий партнер консалтингового агентства RusEnergy Михаил Крутихин.

«Переизбыток нефти и газа — очень надолго»

изданиe ZNAK: — Михаил Иванович, трехкратное падение цены нефти в течение 2014-15 годов — это экономический или всё-таки политический процесс, наподобие договоренности США и Саудовской Аравии в 1980-х, приведшей к банкротству и распаду СССР?

Михаил Крутихин: — Оставим в стороне теории заговора. Цены на рынке определяются балансом или дисбалансом спроса и предложения. Спрос, как выясняется, растет далеко не так быстро, как ожидалось, в том числе даже в Китае.

С 2011 года в США начался массированный прорыв в добыче нефти и газа из малопроницаемых (сланцевых) пород при помощи сочетания давно известных технологий. Тысячи компаний-операторов, не сговариваясь, принялись разрабатывать такие запасы. Сейчас технологии эти доведены до совершенства. На строительство скважины уходит всего 2-4 недели, а себестоимость добычи упала на многих промыслах, сократив потребность в долгосрочном кредитовании.

На мировом рынке нефти поздновато заметили и признали «сланцевую революцию» в Америке, примерно в середине 2013 года. До этого приток новой нефти маскировался исчезновением экспорта из Ливии и другими факторами. Сейчас же США стали так называемым «свинговым» игроком нефтяного рынка. Американские компании способны очень быстро нарастить добычу и без особых проблем сократить ее в соответствии с ценами.

Таким образом, давление растущего предложения нефти при застойном характере спроса на нее и определяет сейчас конъюнктуру. «Навес» предложения над спросом оценивается в 1,5-2 млн баррелей в сутки.

«„Навес“ предложения над спросом оценивается в 1,5-2 млн баррелей в сутки»

— На ваш взгляд, надолго ли этот тренд хронического переизбытка энергоносителей, который снижает цены на них и травмирует «нефтяные» экономики типа российской?

— Судя по тенденциям в развитии спроса и предложения, в достижениях альтернативной энергетики — переизбыток нефти и газа с нами очень надолго.

«ОПЕК утратила роль картеля, способного диктовать цены»

— ОПЕК противостоит американской «сланцевой революции» нетрадиционно — не сокращая, а, наоборот, увеличивая добычу и провоцируя дальнейшее снижение цен. Но замысел, кажется, пока не оправдывает себя?

— ОПЕК утратила роль картеля, способного диктовать цены, намного раньше. «Сланцевая революция» стала в этом процессе последним ударом. Сегодня члены ОПЕК вынуждены бороться за рыночные ниши — в том числе друг против друга, наращивая экспорт и предлагая покупателям значительные скидки.

— Какой же ценовой пресс способна выдержать «сланцевая революция»? И как надолго?

— О минимальной цене нефти, способной прекратить «сланцевую революцию» в США, рассуждать бессмысленно. При снижении цен часть американских компаний законсервирует операции, подталкивая цены вверх, а потом легко и быстро восстановит уровень добычи (да еще и с учетом новых технологических достижений). Такая ситуация сохранится надолго, не менее двух десятилетий — или пока нефть вообще не потеряет свое значение для мировой экономики...

— По сообщениям СМИ, Саудовская Аравия, заправляющая в ОПЕК, начинает испытывать проблемы с исполнением бюджета. Нужно ли по этой причине ожидать в обозримом будущем значительного сокращения добычи нефти саудитами? Может, такая тактика — создание дефицита нефти — приведет к повышению цен?

— С исполнением бюджета в Саудовской Аравии, действительно, не все благополучно, хотя накопленных золотовалютных средств должно официально хватить лет на пять, а с учетом финансовых запасов в многочисленных «исламских фондах» — еще на столько же. Тем не менее можно ожидать даже таких мер, как девальвация саудовской валюты. Что касается уровня добычи, то саудовцы будут наращивать и производство, и экспорт нефти. В нынешней войне «объемы против цен» уверенную победу одерживают объемы.

 «Выход на рынок иранской нефти окажет сильное давление на цены»

— США в свою очередь объявили о готовности снять 40-летний запрет на экспорт нефти. Иран приготовился после устранения санкций экспортировать углеводороды в Европу. К какой цене барреля могут привести эти шаги?

— Отмена моратория на экспорт американской нефти заметного эффекта на цены не окажет. Объем предложения на рынке в целом мало изменится (за границу США пойдут излишки добычи, и к тому же определенных легких сортов, которые заменят, например, выпадающую добычу Ливии). А вот выход на рынок новой нефти Ирана окажет сильное давление на цены. Размер этого натиска предсказать пока сложно, хотя есть прогнозы о 20-процентом сокращении цен. Однако такое падение цен вызовет отток с рынка «сланцевой» нефти, что быстро восстановит равновесие в коридоре вокруг средней отметки в 45 долларов за баррель «Брента».

 «Об экономических интересах России при этом приходится забывать»

— Невольно напрашивается вопрос, зачем мы поддерживаем Иран (технологиями «мирного атома», поставками вооружений, участием в сирийском конфликте), если на глобальном энергетическом рынке он играет явно против наших интересов?

— Комментировать внешнюю политику российского руководства не берусь, поскольку обнаружить в ней следы долгосрочного планирования или расчета на несколько ходов вперед практически невозможно. Скажу только, что на Ближнем и Среднем Востоке играть хоть какую-то роль может только очень богатая держава. У России таких средств нет, как нет и сильных союзников, каких когда-то финансировал Советский Союз. Вот и приходится завязывать отношения с теми, кого «не принимают в приличное общество», вроде иранского режима или Башара Асада, — чтобы создать видимость великой державы и сесть за стол переговоров с мощными игроками. Об экономических интересах России при этом приходится забывать.

— Как складывающаяся картина рынка скажется на положении российского ТЭК на европейском рынке, притом что он для него — основной?

— Экспорт российской нефти в целом увеличивается, поскольку при практическом сохранении уровня добычи сильно сокращается внутреннее потребление. Насколько хватит потенциала роста — большой вопрос, так как низкие цены заставляют нефтяников активно, а иногда и по-варварски разрабатывать относительно дешевые запасы уже действующих промыслов и не вкладывать деньги в новые проекты, где срок окупаемости инвестиций составляет 7-15 лет. А исчерпание запасов на старых месторождениях уже не за горами.

Что касается газовой отрасли, то ее главная беда заключается в отсутствии рынков. Китай не возьмет столько газа, сколько декларируют в «Газпроме», да и заявленные объемы смогут попасть на границу КНР не ранее 2030-2035 годов. Внутренний спрос стагнирует. Проекты экспорта сжиженного газа — капля в море предложения в мире, да и себестоимость нашего СПГ делает его неконкурентоспособным. Остается Европа, а там возможный дефицит газа будет намного меньше газпромовских прогнозов, да и конкуренция обещает быть очень острой. Перспектива, в общем, туманная.

— Особая, независимая позиция ряда европейских стран, например Италии и Франции, по вопросу антироссийских санкций — является ли она приметой скорого потепления в отношениях между ЕС и Россией? Возобновления интенсивных экономических отношений, в том числе в энергетической сфере?

— Европейцы — не только в Италии и Франции — очень хотели бы нормализации отношений с Россией и развития экономических связей. Однако ожидать тут прорыва вряд ли возможно, поскольку в Москве явно не готовы к отступлению в вопросах Крыма, Донбасса, Сирии и т.д. Продолжение внешнеполитического авантюризма, не оправданного ничем, кроме пустых амбиций, дорого обходится России, которая остро нуждается и в инвесторах, и в передовых технологиях, и в зарубежных рынках.

— Российские контрсанкции — адекватный ответ?

— Как показали события, «санкции Путина» не слишком навредили иностранным поставщикам товаров, которые нашли для своей продукции другие рынки. Выиграли и европейские потребители, приветствовавшие снижение цен в своих магазинах. А вот санкции Запада против ряда «друзей» российского президента, финансовых организаций и новых нефтегазовых проектов какое-то действие все-таки оказывают (главным образом в смысле ограничений по кредитованию, поскольку запрет на содействие шельфовым проектам и проектам по разработке трудноизвлекаемой нефти потерял смысл в условиях низких цен на нефть). Тем не менее сигналов к компромиссу, и тем более договоренностям с Западом, пока не просматривается.

«Попытка „поворота на Восток“ может привести к превращению страны в протекторат или даже колонию Китая»

— Ну а расчеты нашего политического руководства на то, что Китай станет полноценной альтернативой Европе для российских поставок углеводородов — по объемам и ценам? Они оправдываются? Можно поподробнее?

— Эта безумная риторика то и дело звучит вновь и вновь. Проекты поставки газа в Китай сталкиваются с огромными проблемами, такими как отсутствие достаточного спроса в Китае (китайцы утверждают, что до 2035 года спокойно обойдутся без российского газа, а если и возьмут ограниченные объемы для северных провинций, то по цене ниже себестоимости). Поставить обещанные объемы — 38 млрд кубометров в год — по «Силе Сибири» физически возможно только после 2035-2040 годов, и о состоянии рынка в тот период можно лишь гадать. Да и с финансированием «строек века» возникли затруднения.

Альтернатива европейским покупателям? Вы на карту давно смотрели? Запасы газа в Восточной Сибири и Якутии никакой инфраструктурой с Европой не связаны, а гнать газ из Западной Сибири до промышленных потребителей в районе Шанхая — не дорого ли обойдется?

— Продолжая газовую тему: насколько принципиален для неожиданно ставшей нам враждебной Анкары проект «Турецкого потока»? Может ли он послужить залогом оздоровления отношений наших стран?

— Этот проект, объявленный Путиным в декабре прошлого года (чтобы спасти лицо после провала дорогостоящей затеи с «Южным потоком»), стал полной неожиданностью для Турции. Турки не отказались бы от дополнительных поставок газа (они рассчитывают увеличить его потребление с 40 до 63 млрд кубометров в год), но только с огромной скидкой и при собственном контроле над инфраструктурой по приему и распределению российского газа. Что касается внешней политики, то противовесом для вмешательства России в сирийский конфликт на стороне Асада «Турецкий поток» стать не может.

От Турции — к ближневосточной тематике. Как вы, профессиональный востоковед, относитесь к рассуждениям некоторых «наблюдателей» о том, что у войн на Украине и в Сирии похожие «корни»: якобы украинский юго-восток — территория потенциально высокой добычи сланцевой нефти, а в Сирии противоборствующие коалиции борются за контроль над газопроводами из Катара и Ирана (вариант — над ценами на нефть)?

— Вот только не надо про «сланцевую нефть» на Украине: ее там мало и добыча нерентабельна совершенно. Иранские и катарские проекты газопроводов через Сирию? Разжигать войну, чтобы прокладывать трубы по театру военных действий? Были такие домыслы, но только домыслы. Куда строить-то? Через Сирию и Турцию? Турки не договорились с иранцами по более короткому маршруту из Ирана в Европу. Тянуть трассу на побережье Средиземного моря? И строить там завод по сжижению газа? А зачем это делать, если можно построить такой завод без хлопот у себя в Катаре или Иране и доставлять газ куда угодно морем? Оставьте этот досужий бред, пожалуйста.

— Все же позвольте еще один «конспирологический» вопрос. Как вы оцениваете вероятность обострения заинтересованными сторонами ближневосточной войны — ради повышения цен на нефть?

— Разжигания военных действий в основных районах добычи и транспортировки нефти — и тем более отдельных провокаций — нельзя исключать, однако я бы исключил здесь арабские монархии в качестве движущей силы: они не хотят создавать угрозы своему нефтяному бизнесу. Да и у России не видно сильных ближневосточных союзников, способных по указке из Москвы развязать полномасштабную войну.

 «Оставим лозунги „великой энергетической державы“ болтунам»

— Михаил Иванович, каким вы видите будущее российского ТЭК, главной отрасли отечественной экономики, в условиях долгосрочных невысоких цен: перспективы развития добычи, переработки, транспортировки? Оправдывается ли взгляд на Россию как на «великую энергетическую державу»?

— По нефти я вижу постепенный спад добычи начиная с 2017 года (как прогнозируют нефтяники, с 527 млн тонн в прошлом году до 297 млн тонн в 2035 году, хотя часть таких мрачных прогнозов можно объяснить попытками шантажировать правительство ради новых налоговых льгот). По газу, ввиду отсутствия новых рынков и застоя внутреннего потребления, мне представляется сохранение нынешнего уровня добычи. Затраты на строительство ненужных газопроводов будут продолжены — в корыстных интересах близких к руководству страны подрядчиков и ради «откатов» чиновникам. Так что оставим лозунги «великой энергетической державы» болтунам.

— Каковы ваши прогнозы общей экономической динамики в нашей стране в следующем году: изменение ВВП, курса рубля, инфляции?

— На недавнем «круглом столе» в Москве меня вынудили сделать такие прогнозы, хотя к любым предсказаниям надо относиться крайне скептически: слишком много переменных величин в таких уравнениях. Я жду сокращения ВВП в 2016 году не менее чем на 1,3%, доллар по сотне рублей и инфляцию на уровне 12-13%. (Напомним, на последней пресс-конференции президент Путин пообещал нам рост экономики на 0,7% в 2016 году, в районе 2% — в 2017 и 2,5% — в 2018-м — ред.)

— Увидим ли мы хотя бы понижение цен на топливо на внутреннем рынке, в соответствии с мировыми тенденциями, или на нас, наоборот, «отыграются»?

— О перспективах снижения цен на топливо отвечу словами Путина, сказанными в ходе «прямой линии связи с народом» в декабре 2008 года: «Нефтяные компании терпят убытки из-за падения мировых цен и остающихся высокими налогов, — пояснил Путин. — Они пытаются сохранить хоть какие-то доходы за счет внутреннего потребителя, это правда». Однако, сообщил он, за счет людей с большими и средними доходами, то есть «людей, которые все-таки могут позволить себе иметь машины и покупать бензин, мы изымаем доходы в бюджет и перераспределяем в пользу тех, кто остро нуждается — безработных, инвалидов, пенсионеров, военнослужащих». В число «остро нуждающихся», как показывает практика, можно отнести и руководителей государственных компаний, вроде «Газпрома» и «Роснефти» с их баснословными «заработками».

«Самоизоляция — страшная глупость и даже вредительство»

— В одной из последних своих статей вы утверждаете, что российский рынок все еще является огромным соблазном для западного бизнеса. В то же время другие эксперты указывают на опасность очередной волны глобального финансово-экономического кризиса в 2016 году. В связи с этим: может, самоизоляция, импортозамещение, курс на которые взяло российское руководство, сейчас более оправданны?

— Постоянное мое общение с западными и азиатскими инвесторами подтверждает их острый интерес к российскому рынку. Если российское руководство действительно желает развития национальной экономики, то делать это с иностранными компаниями нужно «вместе, а не вместо». Без интеграции в экономику передовых стран нас ждет печальная участь. Самоизоляция — страшная глупость и даже вредительство. А импортозамещение — глупость смешная, рассчитанная на легковерную аудиторию федеральных телеканалов.

— Как вы думаете, означает ли возможное (кажется, что по финансовым и технологическим причинам — все-таки неизбежное) возвращение России в лоно Запада автоматические экономические и политические реформы в нашей стране в сторону развития демократии и рыночных отношений?

— Попытка «поворота на Восток» и отказа от западных культурных и экономических ценностей, на мой взгляд, гибельна для России. Она может привести к постепенному превращению страны в протекторат или даже колонию Китая. Боюсь только, что политика нынешнего руководства России никак не способствует возвращению в лоно свободной рыночной экономики, демократии, уважения Конституции, принципов права и т.д. Все говорит пока о развитии мобилизационного типа экономики («мы окружены врагами, давайте потуже затянем ремни»), произвола коррумпированных чиновников, подавления демократических прав и свобод, «телефонной» юстиции, внешнеполитического авантюризма, риторики «холодной войны».

— Египет и Турция для нас уже закрыты. То ли еще будет? Михаил Иванович, как вы оцениваете возможность возвращения в нашу повседневную жизнь такого явления, как «железный занавес»?

— Есть такая перспектива. Политика изоляционизма способна привести и к восстановлению норм выезда за границу по типу советского строя. Не исключаю, что «несанкционированные контакты с иностранцами» станут пресекаться и караться.

— Задумываетесь ли вы сами об эмиграции?

— Я не раз об этом думал, но планов эмигрировать сейчас не вынашиваю. Моя работа связана с необходимостью постоянно поддерживать живые контакты внутри России. Очень помогают частые и насыщенные впечатлениями поездки за границу. В этом году я побывал в 33 городах в 14 странах. По ощущениям я уже гражданин планеты, а не только родной страны, — зачем оседать где-то в одном месте?..

Справка

Михаил Крутихин родился в 1946 году в Москве, в 1970-м закончил Институт восточных языков при МГУ по специальности «персидский язык и литература», в середине 1980-х — аспирантуру Академии общественных наук при ЦК КПСС. Кандидат исторических наук, владеет фарси, арабским, английским и французским языками. Работал военным переводчиком в Иране, затем, в течение 20 лет, в ТАСС: в отделе Ближнего Востока, в корпунктах в Каире, Дамаске, Тегеране, Бейруте, заведовал отделениями в Ливане и Египте. С 1993 года занимается аналитикой в области ТЭК. С 2002 года — партнёр и ведущий аналитик информационного агентства RusEnergy, редактор еженедельника The Russian Energy.

 


Об авторе
[-]

Автор: Издание "ZNAK"

Источник: argumentua.com

Добавил:   venjamin.tolstonog


Дата публикации: 02.01.2016. Просмотров: 609

Комментарии
[-]

Комментарии не добавлены

Ваши данные: *  
Имя:

Комментарий: *  
Прикрепить файл  
 


zagluwka
advanced
Отправить
На главную
Beta