Украина: Вмешаться или игнорировать, или Что делать государству с религиозной политикой?

Содержание
[-]

О необходимости сформулировать основы религиозной политики государства

В дискуссиях об органе, который должен реализовывать государственную политику относительно религии, я за то, чтобы он был сильным. И чтобы, наконец, защитил человека веры, отчаявшегося из-за невозможности отвоевать свои религиозные права в различных инстанциях.

У всех государств мира есть политика в отношении религии и объединений, которые создают граждане на ее, религии, почве. Атеистическое правительство Китая и теократическое правительство Ирана, могущественные США и крошечная Андорра – словом, все.

В Украине существование такой политики предусмотрено законом, как и наличие государственного органа, который эту политику реализовывает. Неоднократно предпринимались и попытки сформулировать основы такой политики. Для демократий она, очевидно, должна была бы быть целенаправленной управленческой деятельностью, направленной на всестороннюю реализацию всеми в Украине права на свободу совести, предоставление религиозным организациям полноценных возможностей для осуществления по сути присущих им функций в духовной, социальной, благотворительной, образовательной, культурной сферах, содействие Церкви как института в консолидации общества, возвышении его нравственности, а также в деятельности в отстаивании интересов страны на внешней арене.

Наконец, в последние годы весомый, временами самый весомый аспект указанной политики всех западных демократий – это то, что называется securitization of religion. Речь идет о действиях (временами – экстраординарных, связанных с усилением контроля со стороны правоохранительных органов), направленных на устранение, по меньшей мере, нейтрализацию угроз жизни и свободам граждан, которые несет в себе злоупотребление религией со стороны государственных, квазигосударственных и негосударственных актеров.

Чтобы понять, насколько успешной/неуспешной была политика Украинского государства в указанной сфере в последние годы, мы должны обратиться к объективным показателям: изменениям в законодательно-нормативной базе и их, изменений, реализации; социологическим исследованиям; международным рейтингам; оценкам государственных и негосударственных отчетов мониторингов свободы религии и убеждений.

Справедливости ради отметим, что последние годы здесь не были прыжком из сплошной темноты в Царство справедливости. Потому, прежде всего, что Украина на протяжении всех лет Независимости занимала приличные позиции в мировых рейтингах религиозной свободы, а религиозный плюрализм и высокая конкуренция между центрами религиозной силы сломали планы команды Януковича перепахать религиозный ландшафт страны. Однако именно в течение 2014–2019 годов были реализованы все те запросы на достойное присутствие религиозных институтов в публичной сфере, которые почти четверть века выдвигал правительствам, президентам и Верховной Раде Всеукраинский Совет Церквей и религиозных организаций.

Напомню, что за это время были приняты законы и нормативные акты, которые сделали возможным военное капелланство и капелланство в пенитенциарных учреждениях; основание религиозными организациями общеобразовательных учебных заведений – от университетов до детских садов; лицензирование духовных учебных заведений; признание при четко обозначенных условиях их дипломов и защищенных диссертаций; через сто лет Богословие впервые вернулось в отечественный Университет; религиозная община получила возможность – согласно международным пониманиям свободы религии – свободно менять свою юрисдикцию; были убраны наслоения, осложнявшие деятельность религиозных объединений (например, печально известная двойная регистрация). Причем, во время войны государство не только предоставляло религиозным организациям финансовое облегчение, но и подтвердило право их членов на невоенную (альтернативную) службу.

По-настоящему важным прорывом в области религиозной свободы стало признание Православной Церкви Украины как 15-й автокефальной Церкви полноты Православия со стороны Вселенского Патриархата. Это сняло бремя с совести большого количества православных Украины, которых клеймили как «безблагодатных», неканонических, и создало дальнейшие условия для вывода всей православной среды из-под контроля религиозного центра, который «словом и делом» доказал свою преданность делу уничтожения Украинской государственности.

Международные рейтинги религиозной свободы с 2014-го «меряют» ее для Украины без Крыма (с ударением, что это не означает непризнание полуострова украинской территорией), но с оккупированной частью Донбасса (опять-таки, оговариваясь, что Украинское государство не может нести ответственность за жестокие нарушения там религиозных свобод). Конкретно, наиболее авторитетный рейтинг «правительственного ограничения религии», который составляет Pew Research Center, определяет эти ограничения для Украины как «умеренные» и менее ощутимые, чем в таких европейских странах, как Испания, Австрия, Греция, Дания, Румыния, Болгария, Франция, не говоря уже о Молдове и, тем более, Беларуси.

Последний рейтинг также фиксирует улучшение рейтинга «правительственного ограничения религии» для Украины с 4,2 до 3,8. Для сравнения – худший среди европейских стран в РФ – 8,1, лучший 0,6 – в Сан-Марино, 3,8 также имеет Бельгия. Среди социологических исследований следует обратиться к опросам Центра Разумкова, который систематически, с 2000 г., измеряет религиозность украинцев и их восприятие государственной политики в сфере религии. Так вот, в 2013 году утверждение «В Украине существует полная свобода совести и равенство вероисповеданий перед законом» поддержали (полностью или скорее да) 65% опрошенных Центром и не поддержали 21%. В 2018-м согласились с этим утверждением уже 70% и 16% – не согласилось.

***

Сейчас Президент Зеленский очертил приоритеты своей религиозной политики достаточно лапидарно: «Власть не должна вмешиваться в церковные дела, я буду защищать независимость Церкви». Трудно не согласиться. Только российские власти не отказываются от вмешательства в церковные дела. Причем, в украинские церковные дела. Нагло, жестко и масштабно. Созыв Путиным заседания Совбеза по украинской автокефалии, председатель комитета Госдумы, который бомбардировал православные столицы с требованием «торпедировать украинский сценарий», российские хакеры, пытавшиеся взломать электронные ящики константинопольских иерархов, занимавшихся украинским вопросом, российские дипломаты, которых выслали в прошлом году из Греции за намерение подкупить митрополитов и т.д. и т.п. – это лишь верхушка айсберга.

В его подножии – целая армия дипломатов, разведчиков, контрразведчиков, агентов под прикрытием и без него, мощные и разветвленные пропагандистские сети, олигархи и полуолигархи, которые с разной степенью добровольности делают многомиллионные пожертвования на «религиозный фронт» войны против Украины. Поэтому «защищать независимость Церкви» в Украине невозможно без сильной и артикулированной политики в этой сфере.

Более того, без такой политики, вне «социальной инженерии» свобода совести как таковая не может считаться вне опасности. Потому что ни одна из взятых отдельно предпосылок такой свободы, которые считаются ее теоретиками объективными, на самом деле не являются решающими. Экономическая свобода, политическая стабильность, легитимность правящего режима, религиозный плюрализм и прочее автоматически к расцвету свободы совести не ведет.

Итак, во-первых, при осуществлении политики в сфере религии надо сдавать себе дела, которые securitization of religion – это не только про ИГИЛ и террористов-исламистов, но и про церковную политику Кремля и организованные, структурированные, с соответствующим финансированием группировки в самой Украине. Это конкретные структуры и люди с фамилиями, которые возглавили процесс препятствования гражданам Украины в свободном проявлении своих религиозных чувств, осознанном религиозном выборе и реализации права на свободу совести.

Среди прочего – путем блокирования верующим доступа к своим храмам, включая непосредственное физическое препятствие осуществлению религиозных таинств и обрядов, что является прямым нарушением Закона «О свободе совести и религиозных организациях», наказание за которое предусмотрено Уголовным Кодексом Украины (ст.180). Путем недопущения украинских православных к Православной Полноте; путем разжигания вражды по признаку отношения к религии; путем дискредитации Украины на всех международных площадках.

Для того чтобы поставить на место «титушню», которая рыскает по Украине в сопровождении пропагандистов и палками не выпускает верующих из Московского Патриархата, не надо новых законов. Как и для обуздания иерархов, которые прямо призывали срывать мобилизацию в Украинскую армию. То, что это не было сделано, очевидный минус осуществляемой до сих пор религиозной политике.

Еще раз – мы имеем дело не только и не столько с Московским Патриархатом, сколько с Российским государством, которое не упускает ни одного, даже малейшего шанса, чтобы нанести как можно более болезненный удар по Украине и с этой, церковной, стороны. Автор имел «хорошую» возможность многократно убедиться в этом лично: как в Украине, так и за ее пределами, в таких разных местах, как Страсбург, Тбилиси или Дуньхуан китайской провинции Ганьсу.

Далее, во-вторых. Государство должно действенно поддержать украинских иерархов и религиозных лидеров в их усилиях по укреплению международной коалиции в поддержку Украины. То, что они сделали для информирования западной общественности и религиозных сред о российской агрессии, их вклад в известные Резолюции ООН, Европарламента, ПАСЕ, ПА НАТО с осуждением религиозных преследований в аннексированном Крыму и на оккупированных территориях Донбасса, трудно переоценить.

Причем, очень важное дело здесь делали и делают не только предстоятели и главы многочисленных Церквей, но и представители конфессий, число членов которых в Украине не является большим. Не забывайте, что в Конгрессе США, к примеру, сейчас 10 мормонов, чьи единоверцы беспощадно преследуемы в т.н. ОРДЛО, а баптистов, которые объявлены в «ЛНР» «вредной проукраинской сектой», – 72. На повестке дня – создание, наконец, Представительства Всеукраинского Совета Церквей и религиозных организаций при европейских структурах, что нуждается в помощи со стороны государства.

В-третьих, государственная политика должна безоговорочно способствовать активному привлечению института Церкви к развитию страны. За время Независимости Украина существенно продвинулась по пути формирования модели государственно-церковного сотрудничества.

Это естественно, потому что режим отделения Церкви и государства нигде (кроме, разве что КНР и КНДР) не означает, что эти два института не могут и не должны сотрудничать. Чтобы такое сотрудничество приобрело завершенные очертания, необходимо введение принципа субсидиарности, который органично будет вписываться в политику децентрализации. Очевидно, что реализация принципа, когда социальные проблемы будут решаться на самом низком уровне, на котором их решение возможно и эффективно, сделает сотни, если не тысячи религиозных организаций субъектом прямого социального действия. Что приведет как к подъему социальной активности их членов, так и к общему благу.

В этом смысле своевременно было бы и введение принципа процентной благотворительности (принцип, который в 8-м созыве Верховной Рады воплотился сразу в несколько законопроектов, которые так и не стали Законом). Речь идет о принципе, когда гражданин отчисляет один-полтора процента своего налога на доходы физического лица (в разных странах это варьируется) на благотворительные цели: на культуру, Церковь или спорт. Это не просто укрепляет материальную базу религиозных организаций, театров или художественных школ, но и «разгосударствует» страну, способствует развитию гражданского общества и самосознания каждого гражданина-налогоплательщика.

В-четвертых, при всем этом нельзя забывать, что в центре политики, что нами рассматривается, – человек, который должен получить право верить в то, что считает достойным веры, и чья свобода совести может быть ограничена только тогда, когда она подрывает свободы и права других людей (и то, напомню, такие ограничения должны четко определяться законом и быть адекватными для демократического общества).

Поэтому нельзя успокоиться на том, что правильные законы приняты, необходимые нормы – действуют, международные рейтинги – неплохие, а руководители тех или иных религиозных объединений – довольны. На самом деле, архитектуру этой свободы нужно постоянно поддерживать в надлежащем состоянии, потому что соблазн ограничить ее – в крови и плоти государства. Особенно, если это касается меньшинств или так называемых «нетрадиционных религий». Особенно, когда традиционность или нетрадиционность возьмется определять на свой вкус тот или иной чиновник.

Поэтому в дискуссиях об органе, который должен реализовывать государственную политику относительно религии, я за то, чтобы он был сильным. Чтобы при серьезных изменениях, происходящих на религиозной карте страны, был способен обезопасить ее, то есть страну, от катаклизмов на этом отрезке; чтобы мог эффективно способствовать актуализации общественнотворческого потенциала религиозных организаций; сумел защитить религиозную среду Украины от непрерывных и очень жестоких атак извне и защитил интересы страны и ее религиозных организаций как внутри, так и на внешней арене; чтобы был в состоянии выработать действенную модель, которая позволила бы сбалансировать индивидуальные и групповые права на свободу совести с надежными предохранителями злоупотребления религией; чтобы не допустил «галицкой» или «слобожанской» политики в религиозной сфере, а отстаивал только и исключительно всеукраинскую. Чтобы, в конце концов, защитил человека веры, отчаявшегося из-за невозможности отвоевать свои религиозные права в различных инстанциях.

Это, пожалуй, главное. Все остальное – мелочи.

Автор: Виктор Еленский,  опубликовано на сайте  Религиозно-информационной службы Украины

http://argumentua.com/stati/vmeshatsya-ili-ignorirovat-ili-chto-delat-gosudarstvu-s-religioznoi-politikoi

***

Приложение. Донбасс стал чужим Украине не только по языку, но и по вере

Учитывая интенсивность идеологической обработки на подконтрольных Киеву территориях (если не сказать промывания мозгов), через несколько лет представители подрастающих поколений Донбасса и Украины будут принадлежать к двум совершенно разным народам. Причем разнится они будут значительно больше, чем отличаются украинцы от русских сегодня.

Даже если бы политические силы, которые пришли к власти на Украине путем государственного переворота, не ограничивали бы права русскоязычного населения и не расчеловечивали так активно население Донбасса, конфликт и последующий развод между шахтерским краем и евроинтеграторами все равно состоялись бы. Разрыв был неизбежен: народ Донбасса вполне спокойно мог бы отнестись и к антироссийской риторике, и к попыткам запретить русский язык — люди просто упорно игнорировали бы эти глупости, как игнорировали попытки украинизации образования, предпринимавшиеся на протяжении двух с половиной десятилетий. В школах и госучреждениях все также звучала бы русская речь, а украинским бы пользовались только в делопроизводстве и публичных выступлениях.

Донбасс готов был многое спустить киевским безумцам кроме атак на Православие, попыток подменить традиционную веру искусственным конструктом, слепленным политиканами и раскольниками, нападений на верующих и священнослужителей, захватов храмов и т. д. Что же касается созданной экс-президентом Порошенко «Православной Церкви Украины», быть бы ей изначально принятой в штыки. В случае же если бы адепты-раскольники или националисты попытались захватить православный храм, как это происходит сейчас на Украине, закончилось бы все для них плачевно. На Донбассе традиционно не признавали Киевский патриархат, а в случае «ПЦУ» реакция была бы предсказуема.

Религиозные различия четко прослеживаются в ходе боевых действий на Донбассе. Украинская армия и националисты — зачастую сторонники киевского патриархата, униаты, а то и неоязычники. С первых дней войны они активно обстреливают православные храмы; часто тяжелые артиллерийские обстрелы приходятся на церковные праздники — так, 23 августа 2014 года ВСУ обстреляло храм в пос. Кировское, ДНР, во время службы, погибло трое.

Символом боев за аэропорт стал Донецкий Иверский монастырь, который «освободители» несколько месяцев накрывали не только крупнокалиберной артиллерией и РСЗО, но и запрещенными всеми конвенциями фосфорными боеприпасами. Под обстрел попадали храмы в Луганске, Краснодоне и Новосветловке, Дебальцево, Никишино и т. д. ВСУ регулярно обстреливает зажигательными снарядами Свято-Спиридоновский храм в Коминтерново, ДНР. Религиозный вопрос достаточно остро стоял на Донбассе и раньше. Традиционно православный край не признавал авторитет Киевского патриархата — раскольников не жаловали, паства их была малочисленна, строительство церквей было сопряжено с недовольством местных жителей. Вероятно, сегодня украинцы пытаются мстить за это.

По данным 2002 года из 422 церквей только 53 принадлежали Киевскому патриархату, причем многие из них были фактически захвачены, как, например, построенный в 1910 году храм Святых апостолов Петра и Павла, в 1997 году при помощи различных манипуляций занятый Киевским патриархатом. Всего в Донецке три церкви Киевского патриархата; в Луганске — всего один, причем строился он со скандалом; жители города неоднократно устраивали акции протеста и даже ломали забор вокруг стройплощадки и разбивая стекла в постройках.

Несмотря на значительное количество выходцев с западной Украины, расселявшихся по краю после Великой Отечественной войны, не прижилось также униатство — на весь Донбасс до войны насчитывалось всего 17 греко-католических церквей. Даже протестанты и баптисты были куда популярнее — официально действовали 235 культовых сооружений.

Сегодня церкви Киевского патриархата практически все закрыты: весной 2018 года, управляющий Донецкой епархией УПЦ КП владыка Сергий утверждал, что в ЛДНР осталось 6 или 7 священников — остальные оставили паству и уехали на Украину. Греко-католических священников осталось всего двое или трое. Что примечательно, на Украине признают, что ни одного случая захвата церквей Киевского патриархата не было. Пустуют молельные дома — баптисты и протестанты ушли в подполье. Официально запрещены только Свидетели Иеговы и «Всеукраинский союз церквей евангелистов христиан баптистов», остальным религиозным организациям, вызывающим вопросы, попросту по различным причинам отказали в регистрации.

Причины были самые разные, однако для отказа вполне достаточно буквы закона о свободе совести, согласно которому запрещается создание и деятельность религиозных объединений, если они или их учредители причастны или оказывают содействие вооруженной агрессии против Луганской и Донецкой Народных Республик, причастны к экстремизму или терроризму, организации диверсий, создают угрозу национальным интересам республик и т. д. В этом отношении к религиозным организациям немало претензий — МГБ неоднократно арестовывало пасторов и прихожан за шпионаж, хранение и распространение экстремистской литературы, диверсионную и подрывную деятельность. Нередко случалось, что баптисты и протестанты передавали украинской стороне информацию о дислокации подразделений ЛДНР и даже работали в качестве корректировщиков артиллерии.

Сегодня на улицах Донецка и Луганска уже не встретить проповедников с цветастыми душеспасительными брошюрами. Не видно мормонов, пропали плакаты, зазывающие на сеанс бесплатного исцеления, исчезли кришнаиты и саентологи. Население переменами довольно — в традиционно православном регионе к протестантам и баптистам, да и вообще ко всем, кого жители Донбасса называют «сектантами», относятся настороженно, а порой и с неприязнью. Религиозные различия были камнем преткновения еще в довоенный период. Сейчас между Донбассом и Украиной разверзлась настоящая пропасть, преодолеть которую будет непросто и с каждым днем точек соприкосновения становится все меньше; недавние соотечественники разнятся языком, верой, цивилизационным выбором. Еще немного, и из общего между Донбассом и Украиной останется только взаимная ненависть.

Удивительно — несколько сотен лет Донбасс вполне спокойно сосуществовал с выходцами из центральной и западной Украины. Несмотря на языковые и культурные различия, не отмежевывался от выходцев с бывших польских и австро-венгерских владений. Относительно толерантно воспринимал создание раскольнической церкви в 90-х годах — лишь бы в Донецке и Луганске их не было. Теперь же, стараниями Киевских властителей, Донбасс и Украину разделены, кажется, навсегда.

Конечно, сколько бы ни продлилась эта война, она не сможет окончательно разобщить людей с общим советским или постсоветским прошлым — даже несмотря на весь гнев и неприятие какие-то рудименты общежития сохранятся. А вот дети уже однозначно вырастут абсолютно разными, взращенными на разных ценностях, с разными социальными, культурными и духовными ориентирами. Учитывая интенсивность идеологической обработки на подконтрольных Киеву территориях (если не сказать промывания мозгов), через несколько лет представители подрастающих поколений Донбасса и Украины будут принадлежать к двум совершенно разным народам. Причем разнится они будут значительно больше, чем отличаются украинцы от русских сегодня.

Автор: Юрий Ковальчук

https://regnum.ru/news/society/2719278.html


Об авторе
[-]

Автор: Виктор Еленский, Юрий Ковальчук

Источник: argumentua.com

Добавил:   venjamin.tolstonog


Дата публикации: 06.10.2019. Просмотров: 40

Комментарии
[-]

Комментарии не добавлены

Ваши данные: *  
Имя:

Комментарий: *  
Прикрепить файл  
 


zagluwka
advanced
Отправить
На главную
Beta