Украина: Бояться человека с ружьем не надо. Надо бояться большевика с ружьем

Содержание
[-]

Украина: Бояться человека с ружьем не надо. Надо бояться большевика с ружьем 

Похоже, Евромайдан и Правый сектор — две разных реальности, исповедующих разные ценности, и волей судьбы оказавшиеся попутчиками. Ибо для Правого сектора общественный договор Майдана с новой властью и обновившимся обществом был не указ. Стрельба в Мукачево ведь не первый случай.

... Это было сразу после Мукачево. Один из спикеров Правого сектора успокаивал: нет ничего страшного в том, что по улицам города ходят с автоматами. Автоматы ж не краденные, а добытые в честном бою. Мирным людям нечего бояться...

Конечно, нечего. Если только этот человек защищает нашу землю на фронте. Или охраняет наши жизни в Киеве. С новенькими шевронами полиции. На выборах мы отдали свои голоса власти и хотим, чтобы она нас защитила. А защитить порой можно только оружием.

Но когда на улицах с оружием появляются люди, народом на это не уполномоченные, сие напрягает. Можно сказать, что и полиция у нас вне закона — то есть закон о полиции пока не действует. Но если полиция начнет хулиганить и самовольничать, мы можем потребовать отставки Авакова, или правительства в целом или, вообще, переизбрать депутатский корпус. А если начнут беспредельничать, скажем, ребята из ПС, которых никто не избирал и не назначал? Где искать Яроша, чтобы их угомонил?

97 лет назад вопрос, нужно ли бояться вооруженного человека, уже ставился. В 1918-м один низкорослый, плешивенький и небритенький вождь пролетариата сказал: «Теперь не надо больше бояться человека с ружьем!» Дело в том, что когда вождь возвращался из эмиграции в революционную Россию, одна бабушка в поезде ему поведала, что сбежавший с фронта солдатик, встреченный в лесу, ее не застрелил, а напротив помог донести до дому вязанку дров. Этот пример так вдохновил Ленина, что он упомянул его в своей речи, сорвав аплодисменты.

«Не надо бояться человека с ружьем» — эта фраза так понравилась большевикам, что стала частью пропагандистской кампании. В нее поверили.

И зря. Потому, что Ленин не уточнил: кому именно «не надо бояться». Несколькими месяцами раньше в узком партийном кругу принимая решение о создании ВЧК, он назвал чекистов «вооруженным отрядом партии» (они стали прообразом не только войск НКВД и гитлеровских СС). Заметим, говорилось не о «вооруженном отряде восставшего народа» и даже не о «вооруженном отряде рабочего класса», а о вооруженном отряде партии коммунистов.

Кто этого не понял, оказался сначала у «человека с ружьем» на прицеле, а потом во рву с дыркой в голове.

***

Когда не бояться людей с оружием призывает очередной партийный вождь, надо держать ухо востро.

На Майдане тоже было оружие. Когда на Грушевского расстреляли Нигояна, стало понятно, что без оружия не обойтись. Но ни одна партия не имела тогда монополии на его ношение. В том числе и Правый сектор. А когда Майдан победил, самооборона с автоматами на улицах не светилась. А если светилась, то ей рассказали, что власть поменялась, и теперь они должны не пугать народ, а охранять его.

Но, похожее, Евромайдан и Правый сектор — две разных реальности, исповедующих разные ценности, и волей судьбы оказавшиеся попутчиками. Ибо для Правого сектора общественный договор Майдана с новой властью и обновившимся обществом был не указ. Стрельба в Мукачево ведь не первый случай. Если погуглить слова «Правый сектор устроил стрельбу», на свет Божий выплывет много чего.

Мукачево — это был просто еще один шаг. Отличало его не присутствие гранатомета, а нежелание сглаживать конфликт. Ярош не призвал отступивших в горы бойцов, как ожидалось, сложить оружие. Напротив, именно после его указаний беглецы и заявили, что будут отстреливаться до последнего патрона. Такую версию, во всяком случае, озвучили в телеэфире члены депутатской следственной комиссии.

Что произошло потом? Закарпатскую власть отправили в отставку, Ланьо сбежал, а спецназ ПС, ушедший в горы, предстал в очах своих сторонников революционерами вроде Фиделя Кастро и Че Гевары. Те ведь тоже с гор начинали.

С закарпатскими бандитами надо разбираться по справедливости. Кто ж против. Но мы ведь не поручали вершить эту справедливость вооруженным силам партии Яроша? А если не мы, то кто же?

После митинга на Майдане, собравшего 7-10 тысяч добровольцев ПС, разговоры вокруг Правого сектора поутихли. Ожидавшийся штурм власти не состоялся. Кто-то заговорил о «политической мудрости» вождей. Кто-то усомнился: а был ли мальчик? Мол, никто никакого путча и не собирался устраивать. Так, попугали власть.

Сам Ярош, может быть, и не собирался. Но те, у кого он в авторитете — «решительных действий» ожидали. О чем и говорилось на съезде, предварявшем вече на Майдане.

Вот что написала участница съезда, блогер Олена Билозерская: «От вооруженного восстания против власти (чего очень много кто хочет или ожидает от ПС) решено на данном этапе отказаться — из тех соображений, что у нас пока что нет четкой, дисциплинированной структуры, которая могла бы быстро заменить собою власть и уберечь государство от хаоса, разгула криминала и т.д.»

Значит, всего лишь «на данном этапе», и только потому, что «нет четкой, дисциплинированной структуры». То есть, «очень много, кто хочет и ожидает», и если будет структура — будет вооруженное восстание?

Есть ли предел терпению воинства, тоскующего по хорошей потасовке? Командир, который не ведет в бой, теряет популярность. И всегда найдется другой, решительнее. Когда есть спрос на силу и эта сила собрана, всегда отыщется человек, готовый скомандовать: «Пли!»

Что есть вообще Правый сектор? Политическая партия? Но на партийные съезды делегатов не привозят батальонами. Разве что в Северной Корее. И что же это за партия, которая отказывается идти на местные выборы? Хотя бы для того, чтобы опробовать избирательные технологии и испытать актив?

Гражданское движение? Но то, памятное вече мало походило на народное собрание. Это, скорее, был войсковой смотр на плацу.

Может, это своеобразное фронтовое братство, объединившее защитников Родины? Но почему тогда оно собрало только батальоны Правого сектора? Почему другие влились в ВСУ или Нацгвардию, а Правый сектор требует для себя отдельный закон? Чем его ДУК отличается от других добровольческих формирований?

И только ли для того нужен отдельный закон, чтобы не разлучать ребят, привыкших воевать вместе? Или вопрос в другом: в том, кому поручат набор новобранцев, кто будет назначать командиров, и чьи приказы эти командиры будут исполнять — министра обороны или своего партийного лидера? Если второе, то что тогда останется за государством?

Война это продолжение политики с использованием других средств — писал Клаузевиц.

Верно и обратное: политика — это война другими средствами. Второе утверждение исторически точнее, потому что сначала в мир пришла война, а уже потом политика, как форма бескровной войны. Так или иначе, у политики и войны разный инструментарий. Путаница с инструментами, как показала история, приводит к печальным последствиям.

Суровые парни в камуфляже возразят: как это так! Если загибаться на передовой, так добровольцы нужны, а делать политику хотят без нас? Да. Желаете в политику, снимайте бронежилеты, сдавайте оружие и идите корпеть над законами. Комбату, как говорят, комбатово, а депутату депутатово. А если скучно — вас ждет децентрализация. В местных органах власти много вакансий.

Плохо, когда гражданские учат солдат воевать. Но и человек с ружьем не должен указывать гражданским, как им строить мир. Избирательное право для человека, живущего войной, — такая же абстракция, как для пацифиста — тактика боя.

***

Блиндажные политики ничуть не лучше диванных стратегов.

Почему же многочисленные сторонники ПС в соединении войны и политики видят только позитив? Не они первые. Упомянутый уже нами Ульянов-Ленин когда-то уже провозглашал создание «партии нового типа». Он имел в виду партию большевиков.

Новизна была в том, что эта партия походила на айсберг, крошечную надводную часть которого составляла легальная фракция в Думе (для коммунистической пропаганды и отслеживания действия властей). Главный, подводный монолит состоял из подпольных ячеек РСДРП(б), и еще более законспирированных боевых групп, укомплектованных бомбистами и террористами, непревзойденными мастерами политических убийств и экспроприаций.

У команды Яроша сегодня рейтинг едва достигает 3%. А разве у Ленина с большевиками он был выше? Когда рейтинг высокий — идут на выборы, а Зимний берут и разгоняют Учредительное собрание, когда рейтинг меньше 3%. Ружье в руках, как мы видели в Крыму и Лугандоне, резко увеличивает электоральный потенциал.

Но ничто так не влияет на стратегию, как экзотика в тактике. Поначалу Ульянов считал, что после взятия власти потребность в партийных боевиках отпадет: зачем они, если под рукой армия и милиция. Но после бунта союзников по революции — левых эсэров он поменял взгляды. Боевики перешли в ВЧК. А потом Сталин объявил об обострении классовой борьбы и установил главенство карательных отрядов правящей партии над всеми государственными органами.

Все, кто когда-либо шел по пути Ленина, приходили к тому же. И в Италии, и в Германии. И это — предостережение.

Можно ли быть довольным тем, что происходит в стране? Конечно, нет! Очень уж медленно движутся, скрипя тормозами, реформы, очень уж быстро сбегают от правосудия судьи-взяточники и палачи Майдана. Мало радости от того, что из-за Минских соглашений сжимается шагреневая кожа территории, пребывающей под нашим контролем. Нам всем хочется, чтобы вот уже завтра пришли инвестиции, а гривня укрепилась, чтобы нам дали джавелины, и война закончилась победой. Чтобы стало легче жить, и мы, наконец, увидели свет в конце тоннеля...

И нам кажется, что человек с ружьем — самое эффективное лекарство. Как можно его бояться?

И правда, когда в стране война, человека с ружьем бояться не стоит.

Надо бояться большевика с ружьем.

 


Об авторе
[-]

Автор: Евгений Якунов, Виктор Мишковский

Источник: argumentua.com

Добавил:   venjamin.tolstonog


Дата публикации: 01.08.2015. Просмотров: 355

Комментарии
[-]

Комментарии не добавлены

Ваши данные: *  
Имя:

Комментарий: *  
Прикрепить файл  
 


zagluwka
advanced
Отправить
На главную
Beta