Россия: Богатый выбор бедных. Наличие даже одного ребенка в семье увеличивает в два раза ее риск стать бедной.

Содержание
[-]

Россия: Богатый выбор бедных

Россияне в ближайшие годы вряд ли станут богаче, а некоторые наверняка окажутся беднее. И это может иметь самые неожиданные последствия.

На прошлой неделе вице-премьер правительства Ольга Голодец обнародовала не самые радостные цифры. Сегодня, по ее словам, в России около 15,7 млн человек живут за чертой бедности, то есть каждый девятый. Поскольку на дворе инфляция, увеличение налогового бремени и общая нестабильность, проекция понятна: этот показатель имеет все шансы и дальше расти. Самое неприятное, что в зоне риска оказалась как раз наиболее почетная и необходимая обществу категория граждан — родители малолетних детей, для которых любая непредвиденная финансовая нагрузка может стать последней каплей, топящей семейный бюджет. Поэтому, пояснила вице-премьер, главным акцентом в социальной, а тем более в семейной политике уже сейчас должна стать "профилактика бедности".

Под этими словами подпишется любой эксперт, но нет согласия в главном: какой должна быть профилактика? Простая аналогия: если проводят вакцинацию от гриппа, всегда учитывают, какой штамм грядет. У бедности, как выясняется, штаммов не меньше, однако социологи и экономисты до сих пор не договорились о методике их заблаговременного определения. Собственно, сама категория — российские бедные — такая же неопределенная, как и российский средний класс. Кого защищать? От чего? И главное — как?

Прежде всего неясно количество бедных.

Правительство считает, что их у нас 15,7 млн человек. Институт социологии РАН в прошлом году насчитал 20 млн. По данным "Левада-центра", почти половине российских домохозяйств свойственна "структура бедного потребления". А если верить многомерному индексу бедности, разработанному группой ученых из Оксфорда и включающему такие показатели, как земляной пол в доме и отсутствие питьевой воды, в России как раз все хорошо — по-настоящему бедны не более 2 млн граждан.

Причина путаницы в том, что наша социальная структура никак не измеряется общим аршином. Когда к России подходят с лекалами для развивающихся стран, оказывается, что мы слишком благополучны на общем фоне. Когда с лекалами для развитых — в бедные проваливается половина населения. Приходится придумывать что-то свое, и речь здесь вовсе не о теории: если природа бедности уникальна, то и способы борьбы с ней будут заимствоваться с трудом.

Над самобытностью российской ситуации впервые за все время изучения и подсчета наших бедных задумались только сейчас: ученые из Института социологии РАН и НИУ ВШЭ Наталья Тихонова и Василий Аникин опубликовали исследование "Бедность в России на фоне других стран". Они сравнили характеристики отечественного слоя неимущих с соответствующими социальными слоями в Германии и Великобритании, с одной стороны, и в Индии, Бразилии, Китае — с другой. Наложили таблички — убедились: ничего общего, почти нигде и ни с кем.

— Основные типы бедности в современном мире можно условно обозначить как доиндустриальный, индустриальный и постиндустриальный,— рассказывает "Огоньку" Василий Аникин.— Доиндустриальный — это массовая сельская бедность, связанная с неэффективностью труда, а также городское дно, возникающее как следствие неконтролируемой миграции в города. Индустриальный тип связан с эксплуатацией и низкой оплатой труда уже работающих специалистов и мастеров. Постиндустриальный возникает из-за изменений конъюнктуры на международном рынке труда: риски массовых сокращений, понижения в должности и объеме влияния на рабочем месте, вынужденная смена профессии... Ясно, что для развивающихся стран характерны первые два типа бедности, а для развитых — последний. Но в России, как выясняется, представлены все три, причем за ними стоят настолько заметные и отличные друг от друга социальные группы, что можно говорить о соседстве в стране трех разных эпох. Иногда они удалены друг от друга еще и географически: Москва и Ингушетия, скажем, бедны совсем по-разному. Понятно, какие проблемы это ставит перед правительством: чтобы помогать нашим разным бедным, нужно допустить очень сложную социальную стратификацию и, естественно, отказаться от единых для всех "целевых программ", что сегодня представляется непопулярной мыслью.

Разнообразие реакций

Проблема с различением российских бедных связана еще и с тем, что они сами изо всех сил стараются "казаться богатыми". Профессор Наталья Тихонова характеризует это распространенное явление формулой "лопни, но фасон держи". Масштабный опрос Института социологии РАН в 2013 году показал, что в абсолютных величинах за последние 10 лет положение наших бедных только ухудшалось, однако количество техники и гаджетов, которыми они владеют, увеличилось. Более того, сократилось число таких тривиальных бытовых приборов, как холодильник или стиральная машина, зато компьютер и какой-никакой смартфон есть теперь едва ли не у каждого малоимущего. Все это связано с тем, что люди опасаются быть уличенными в бедности, которая все больше воспринимается как социальный порок, и пытаются соответствовать амбициозному времени.

Однако если мы говорим о соседстве в России, по крайней мере, трех времен, то и критерии соответствия здесь у каждого свои, и нынешний кризис на эти группы будет влиять по-разному, меняя их отношения с окружением, властью и государством.

Малоимущие доиндустриальной эпохи в случае ухудшения экономической обстановки могут быть просто потеряны для официальной власти. Они не исчезнут как класс, но с учетом их оторванности от индустриальной жизни страны и ее актуального развития, просто замкнутся в себе, выпадая в теневую экономику и нестандартные формы занятости. Поскольку множество "доиндустриалов" компактно проживает в республиках Северного Кавказа, исследователи прогнозируют ренессанс так называемых адатных структур — обычаев и правил, составляющих альтернативу официальному закону и власти. Не стоит ждать, что остальная российская доиндустриальная деревня вдруг поднимется с колен на фоне продовольственных санкций: к 2013 году уже 99 процентов сельских бедных не имели никакой земли, а с учетом распространенной алкоголизации — еще и не собирались ни на кого работать. Помогать "доиндустриалам" сложно: единственно возможный способ — оказывать гуманитарную помощь — очевидно, малоэффективен и дорог. Еще один вариант — качественное образование, посредством которого можно вывести хотя бы детей из состояния "третьего мира", но расходы на образование в России, как известно, тоже сокращаются.

— С бедностью индустриального типа связаны другие два сюжета: пухнущая периферия среднего класса и избыточное предложение низкоквалифицированной рабочей силы,— считает Василий Аникин.— Дело в том, что российский средний класс в последние 10 лет активно прирастал как раз за счет периферии — белых воротничков средней и низкой квалификации, притом что численность высококвалифицированных профессионалов почти не менялась с 1994 года. Но как раз эта периферия самая неустойчивая: в пору кризиса ее структура начинает напоминать песочные часы, причем большинство падает в малообеспеченность и бедность, а не укрепляется в ядре.

— Дополнительная сложность в том, что в периферии много молодежи,— считает Петр Бизюков, ведущий специалист Центра социально-трудовых прав.— Принятый в социологии термин "налог на детей" становится для них непосилен, соответственно о демографическом подъеме придется забыть. Вспомним: по формальным подсчетам, наличие даже одного ребенка в семье увеличивает в два раза ее риск стать бедной.

С рабочими низкой квалификации сложностей еще больше, поскольку многие из них — мигранты, недавно перебравшиеся в Россию или плохо здесь адаптированные. По мысли исследователей, сокращение рабочих мест для них и активное усиление эксплуатации приведут к замене классовой идентичности на национальную, которая уже необратима и грозит обществу радикализацией.

Проблемы "постиндустриальных" бедных квалифицировать труднее всего, поскольку они уже не только классовые, но и индивидуальные. Обрушение судьбы каждого отдельного профессионала кажется во многом случайным, но эхом отзывается во всем профессиональном сообществе.

— И помогать профессионалам нужно комплексно: выстраивать систему их реинтеграции в рынок труда без потери квалификации,— считает Василий Аникин.— Но вы же понимаете, что на нашей бирже труда ни одной адекватной им должности не найти. Кроме того, в последние пять лет резко возросло число профессионалов, которые чувствуют отчуждение на рабочем месте: они никому не нужны и ни на что не влияют. И это при том, что классики экономики уверяют: прогресс постиндустриального общества основан на причастности специалистов общему делу.

Без перемен

В свете грядущих испытаний можно подумать, что у наших многочисленных и не похожих друг на друга бедных возрастет градус протеста и появится запрос на реформы. Но эта простая формула сегодня вызывает у социологов все больше сомнений. Специфика российского обнищания такова, что ведет скорее к годам апатии и неартикулированного недовольства, чем к требованию сменить институты.

— Ловушка очевидна: реформы институтов интересуют не голодных, а тех, кто плохо пообедал,— поясняет Марина Красильникова, руководитель отдела изучения уровня жизни "Левада-центра".— Понятие "средний класс" к России вообще не применимо, а наши относительно обеспеченные люди — около 30 процентов населения — не так хорошо освоили стандарты свободной и ответственной жизни, чтобы забыть о своей аффилированности с государством и отказаться от распределительной логики.

Даже бедные постиндустриального типа вряд ли поспособствуют структурным сдвигам. На российской почве им, как оказалось, свойственна прогрессирующая апатия и большая разобщенность, непричастность делу.

Поэтому гораздо громче лозунгов сменить институты будут звучать требования "справедливого распределения": дайте нам, а не им. У сторонников распределения сейчас много козырей, в том числе националистический, и государству сложно не пойти у них на поводу.

— Согласно нашим подсчетам число социальных протестов увеличивается через некоторое время после увеличения безработицы,— рассказывает Петр Бизюков.— А вот после падения общего уровня жизни, роста бедности никаких изменений не наблюдается. Иными словами, люди терпят, пока хоть что-то есть, и власть может довольно долго рассчитывать на их спокойствие в таком состоянии.

Таким образом, профилактика бедности любой ценой не такая уж необходимая мера: даже обеднев, общество останется внешне устойчивым. Главное — давать хоть понемножку, но всем. Да, о развитии говорить не придется, да, продолжение распределительной логики в условиях сокращающегося бюджета — тупиковый путь. Но эксперты сегодня все реже видят альтернативные пути, хотя и не отрицают, что они могут быть: такие переходные общества, как наше, сами похожие на "периферию" среднего класса, часто удивляют прогнозистов. Им бы вероятнее всего, конечно, "осыпаться", но можно ведь все-таки и закрепиться наверху.

***

Своей мерой: Статистика

По всем основным показателям, влияющим на характер бедности, Россия отличается и от развитых, и от развивающихся стран, поэтому и бедность у нас особая

ВВП на душу населения по паритету покупательной способности (долл., 2011 год)

Великобритания 35 598

Германия 39 456

Россия 21 921

Бразилия 11 640

Индия 3650

Китай 8400

Занятость в аграрном секторе экономики (% населения, 2010 год)

Великобритания 1,2

Германия 1,6

Россия 9,7

Бразилия 17,0

Индия 51,1

Китай 36,7

Уровень неформальной занятости (% населения, 2010 год)

Великобритания 9,6

Германия 1,6

Россия 8,9

Бразилия 42,2

Индия 83,6

Китай 32,6

Коэффицент Джини (разрыв в доходах между богатыми и бедными, 2011 год)

Великобритания 33,0

Германия 29,0

Россия 41,7

Бразилия 51,2

Индия 36,8 (данные за 2005 год)

Китай 47,4

Источник: "Бедность в России на фоне других стран", НИУ ВШЭ

***

Оригинал


Об авторе
[-]

Автор: Ольга Филина

Источник: kommersant.ru

Добавил:   venjamin.tolstonog


Дата публикации: 05.12.2014. Просмотров: 275

Комментарии
[-]

Комментарии не добавлены

Ваши данные: *  
Имя:

Комментарий: *  
Прикрепить файл  
 


zagluwka
advanced
Отправить
На главную
Beta