О выступлении президента России Владимира Путина в ООН и встрече его с президентом США Бараком Обамой

Содержание
[-]

"В такой стратегии есть свои риски". О выступлении президента России Владимира Путина в ООН и встрече его с президентом США Бараком Обамой 

Директор московского Центра Карнеги Дмитрий Тренин по горячим следам из Нью-Йорка прокомментировал "Огоньку" встречу президентов РФ и США и рассказал, как оценивают в Америке попытку России действовать на международной арене по-американски.

«Огонёк»:Дмитрий Витальевич, сколько было комментариев о разнополярности позиций Путина и Обамы после их выступлений на Генассамблее ООН, а уже на следующий день после их встречи российские самолеты бомбили позиции ИГ в Сирии, что означает продление политической жизни Асада. Выходит, ИГИЛ оказалось достаточно мощной угрозой, чтобы американцы дали "добро"?

Дмитрий Тренин: — Глобальная безопасность в большинстве крупных государств воспринимается через безопасность национальную. По сути, у глобального интереса пока нет четко выраженного субъекта, поэтому реально действуют коалиции частных интересов, принимающие обличие национальных, общесоюзных, блоковых. И в этом контексте отношения США и России остаются конфронтационными: Украина — большая проблема, сохраняются принципиальные разногласия по истокам конфликта в Сирии и путям его урегулирования. Единственное, о чем стороны могут договориться сейчас,— это избежать столкновения в ходе параллельных действий в Сирии.

Что касается решения вступить в бой, то оно было принято, очевидно, потому, что в Кремле исламистских экстремистов рассматривают как смертельных врагов России. Путин предпочел начать борьбу с этим противником, пока он не приблизился к границам России и стран СНГ. Это рискованное решение. Важно определить, насколько риск оправдан. ИГИЛ нельзя победить ни ударами с воздуха, ни наступлением на земле. Оно падет под тяжестью внутренних проблем, после чего его элементы могут собраться вместе в другое время и в другом месте. Путин, возможно, понимает это, но его "цель" — не только ИГ, но и США. Фактически Кремль действует с позиции силы, чтобы добиться признания Вашингтоном статуса России как равнозначного игрока на международной арене. В такой стратегии есть свои риски.

И в чем они, на ваш взгляд, для России?

— Непосредственное участие России в войне в Сирии — событие, по значимости сравнимое с вводом войск в Афганистан. Характер участия, международная обстановка, конечно, другие. Но важно, что Россия впервые со времен распада СССР воюет за пределами исторической территории своей бывшей империи.

Вряд ли это было бы возможным, если бы Вашингтон не дал на это "добро". Выходит, Генассамблея ООН все же сработала как площадка для дискуссии? И это после затянувшихся разговоров о том, что "пациент" скорее мертв, чем жив...

— Генассамблея — это парламент ООН, а сама Организация Объединенных Наций — инструмент суверенных государств, а не мировое правительство, не самостоятельный субъект мировой политики. Вот почему атмосфера на заседаниях Генассамблеи довольно точно свидетельствует о наличии кризиса как в системе международных отношений в целом, так и в каждом государстве в частности. Сказать, что ООН изжила себя, наверное, преждевременно: все же семь десятилетий без глобальных войн в мире — не в последнюю очередь заслуга этой структуры, которая за это время не раз выступала и в качестве морального авторитета, и как канал для контактов, и как платформа для дискуссий, и как инструмент поиска решений на основе консенсуса между ведущими игроками. С другой стороны, очевидно, что число недовольных нынешним статус-кво (речь о консервации расклада сил, сложившегося в 1945 году.— "О") уже подошло к критической отметке. Но для масштабной реформы организации не хватает минимального согласия среди основных игроков. Говоря иными словами, все понимают, что без универсальной всемирной организации международные отношения будет крайне трудно регулировать, и не спешат что-либо менять.

— Путин и Обама с высокой трибуны говорили о разном. Выходит, позиция Москвы оказалась весомее?

— На этой Генассамблее Кремль решал задачу из нескольких составляющих. Во-первых, надо было продемонстрировать "неизолируемость" России, то, что она сохранила ее высокий международный статус. Во-вторых, надо было предложить мировому сообществу идею широкой коалиции по борьбе с экстремизмом на Ближнем и Среднем Востоке. В-третьих, заставить США считаться с Россией в сирийском вопросе и шире — в делах региона. Две первые задачи лежали в плоскости публичной дипломатии, последняя — на пересечении публичной и традиционной дипломатии.

У Обамы была своя программа. Недаром выступления президентов России и США американские СМИ назвали словесной дуэлью. Дело не в тугоухости сторон и не в непонимании ими друг друга, а в коренном различии не только некоторых важных интересов, но и ценностей, а также внешнеполитических философий. Не думаю, что этот разрыв легко и скоро преодолим. В этих условиях можно только надеяться на то, что стороны удержатся от прямых столкновений и смогут найти возможности для сотрудничества там, где это необходимо.

— Понимания станет больше, когда в ноябре 2016-го сменится хозяин Белого дома?

— Кто бы ни стал президентом США, принципиальных изменений в политике Вашингтона по отношению к Москве я бы не ожидал. Если американская политика и изменится, то скорее в направлении ужесточения: Обаму сегодня в основном критикуют за слабость и неэффективность курса именно на российском направлении. Следующий президент постарается как минимум сменить стиль общения с Москвой. Вообще, надо сказать, что встреча Обамы и Путина привлекала внимание американской общественности и СМИ главным образом благодаря информационному фону — сообщениям последних недель о наращивании российского военного присутствия в Сирии — и фактически из-за открытой полемики обоих президентов на трибуне ООН. А вообще внимание американцев было приковано к визитам председателя КНР, папы римского, а также приехавших в Нью-Йорк лидеров Ирана и Кубы.

Координация усилий по борьбе с ИГИЛ способна стать поводом к перезагрузке российско-американских отношений?

— Эти отношения сегодня испытывают скорее перегрузку, как это было провидчески написано на той кнопке, которую изготовили в Госдепе США и которую Хиллари Клинтон вручила Сергею Лаврову в 2009 году. Перезагрузка им пока точно не грозит. Общего интереса в противостоянии угрозе со стороны ИГИЛ явно недостаточно для формирования тесной коалиции. Как и в 2001 году, когда в последний раз высказывалась подобная надежда, антитеррористическая коалиция будет оказывать лишь ограниченное влияние на российско-американские отношения. Вообще, активизация действий Москвы и Ирана на этом направлении, например формирование багдадского центра,— неприятная неожиданность для Вашингтона. К тому же США уже год возглавляют собственную коалицию, так что о присоединении к инициативе России, Ирана и Ирака, конечно, не может быть и речи. Хотя, конечно, какая-то координация шагов, обмен информацией, распределение сфер ответственности, предусматривающие согласование мер предосторожности, происходит.

 


Об авторе
[-]

Автор: Светлана Сухова

Источник: kommersant.ru

Добавил:   venjamin.tolstonog


Дата публикации: 08.10.2015. Просмотров: 256

Комментарии
[-]

Комментарии не добавлены

Ваши данные: *  
Имя:

Комментарий: *  
Прикрепить файл  
 


zagluwka
advanced
Отправить
На главную
Beta