О проблемах военной реформы в России

Содержание
[-]

«Нынешняя власть России должна быть крайне благодарна Сердюкову»

В Международном обществе «Мемориал» прошла лекция журналиста Александра Гольца «Реформа армии, реформа государства: проблемы взаимосвязи». Александр Гольц рассказал, как реформа армии порвала с трехвековой школой русской военной мысли, и попытался понять их взаимосвязь с реформой всего государства

«Сегодня я буду говорить о взаимосвязи военной реформы и реформы государства в целом. Должен вам сообщить — это чрезвычайно больной для меня вопрос. Последние полгода нанесли тяжелый удар по моим представлениям о том, какую роль военная реформа должна играть в нашем государстве», — начал свое выступление лектор.

Шеф-редактор «Ежедневного журнала» Александр Гольц много лет пишет на военные темы, хотя не любит, когда его представляют военным экспертом. Шестнадцать лет, с 1980 по 1996 год, он проработал в газете Минобороны «Красная звезда». В 2004 году Гольц написал книгу «Армия России: 11 потерянных лет», в которой подверг детальному анализу попытки армейской реформы в постсоветской России.

«Русская планета» приводит основные положения его лекции о новом этапе реформы вооруженных сил.

«Безусловный военный успех России»

Происходившее последние десять месяцев в Крыму и Украине стало безусловным военным успехом России. Не потому, что «зеленые человечки» взяли Крым без боя. Замечательным успехом с военной точки зрения стало развертывание 40—60 тысяч военнослужащих на границе с Украиной за два-три дня. Напомню: когда Басаев и Хаттаб ворвались в Дагестан в 1999 году, понадобилось около трех недель для развертывания российских войск. А ведь расстояние от района дислокации до места развертывания приблизительно одно и то же.

Российская армия получила иное качество. Оно было приобретено в результате реформ Анатолия Эдуардовича Сердюкова (министр обороны в 2007—2012 годах. — РП), всеми ныне проклинаемого, что является характерной судьбой российских реформаторов.

Нынешняя власть должна быть крайне благодарна Сердюкову, ведь именно его беспощадность и некоторый цинизм позволили провести военные реформы.

Начало масштабной реформы армии при Сердюкове

Российское общество практически не заметило этих реформ, вот несколько цифр, чтобы понять их смысл и размер.

Было сокращено около 170 тысяч военных должностей: с 355 тысяч до 220 тысяч снизилось число офицерских должностей; со 120 тысяч офицеров и прапорщиков мы спустились до уровня 50—60 тысяч, по некоторым данным, 40 тысяч офицеров и прапорщиков.

Наша страна знавала сокращение личного состава и покруче, но эти реформы впервые в истории сопровождались существенными структурными изменениями. 1890 частей и соединений сухопутных военных сил было сокращено практически в 11 раз. Приблизительно вдвое сокращено количество частей ВМФ и ВВС.

Мало того, наша страна перешла с четырехзвенной системы организации ВС на трехзвенную: вместо округа, армии, дивизии, полка — стратегическое командование, бригада, батальон. Количество военных округов, названных командованиями, было сокращено с шести до четырех.

Понимал ли Сердюков и его немногочисленные сподвижники, что они делают? Ведь они фактически обрушили систему военной организации и военной культуры, которая господствовала в России в течение последних 300 лет.

Родовые травмы российской армии

Чтобы понять, что сделал Сердюков, надо совершить экскурс в историю. Рождение регулярной российской армии сопровождалось двумя принципиальными родовыми травмами.

Сейчас это мало кто признает, но Российская империя была выстроена вокруг указов, отвечавших потребностям армии в Северную войну. Это породило первую родовую травму — не армия для государства, а государство для армии.

Отсюда миф, что вооруженные силы — главная скрепа российского государства. В книгах по военной истории приводятся споры молодых министров императора Александра III с генералитетом. Это практически полное совпадение споров Егора Гайдара с маршалом Родионовым (министр обороны в 1996—1997 годах). «Кто эти мальчишки сопливые? Это мы, генералы, должны решать, сколько потратить на оборону. А вот то, что останется, тратьте как хотите».

Вторая родовая травма — внедрение рекрутского набора царем Петром I. Он гениально увидел ее у своих противников-шведов, только страны были разные, как и политические системы.

«Российская власть, перейдя к рекрутскому набору, получила оружие, сравнимое в современных условиях с атомной бомбой», — сказал английский военный историк Уильям Фуллер. Крепостное право, отсталость и самодержавие дало тот эффект, какой не могла выдержать ни одна другая страна. В течение 20 лет Северной войны Петр провел 26 наборов, обескровив страну до огромной степени, но достиг победы.

«Подвели нас бабы, товарищи»

Не хочу ставить под вопрос гений российских полководцев вроде Александра Суворова, но надо помнить, что у них было колоссальное численное превосходство. И этим объясняется «золотой век» русского оружия, который начался победой над Карлом XII, продолжился победой над Фридрихом Великим и завершился победой над Наполеоном Бонапартом.

Вот только один пример, объясняющий смысл этой военной стратегии: Суворов пошел в Итальянский поход с 50 тысячами военнослужащих, одержал блестящие победы и вернулся с 10 тысячами.

Мобилизационная концепция, уверенность, что «бабы еще нарожают», сопровождала русскую военную мысль практически до конца Советского Союза. Анатолий Квашнин, начальник Генштаба в 1990-е годы, на одном из совещаний сказал гениальную фразу: «Подвели нас бабы, товарищи». Концепция оказалась подорвана тем, что Россия скатывается в демографическую яму.

Подход, что служба в армии не профессиональный выбор, а форма налога, существовал все три века с момента создания российской регулярной армии. Такого примера нет в истории ни одной из развитых европейских стран, включая даже Германию, страну классического милитаризма.

«Завалили немцев не только трупами, но и военной техникой»

В XX веке стало понятно, что одной массовой мобилизацией оборону страны не обеспечить. В СССР появляется необходимость массового производства вооружения для армии.

Большевики в конце 1920-х годов были людьми предельно честными. Они ясно говорили: индустриализация нужна для военной подготовки страны. Тут выяснилось, что существуют две школы мысли. Одна была представлена маршалом Тухачевским, говорившим о необходимости специализированного производства, строительства заводов, которые будут выпускать пушки, танки, военные самолеты.

Сталин, надо отдать должное его стратегическому мышлению, предложил другой план, обозвав сторонников Тухачевского красными милитаристами. План предполагал создание формально «гражданской» промышленности, в нужный момент легко переходящей на военное производство. Никто из тех, кто строил Уралмаш и другие заводы, не имел в виду, что они будут производить тракторы, все знали — они будут производить танки.

Этот подход обеспечил победу СССР во Второй мировой войне. Мы завалили немцев не только трупами, мы завалили их и военной техникой. По самым мягким подсчетам реальное соотношение потерь в Курской битве — один к пяти. По немецким данным, один к семи, то есть на каждый немецкий танк мы потеряли семь. Но, благодаря индустриализации, уже в декабре 1941 года СССР выпускал столько же танков и самолетов, сколько и Германия, а позже наращивал темпы производства. Это дало победу для массовой мобилизационной армии.

После победы, тем более после изобретения ядерного оружия эти достижения потеряли свою ценность. Но принцип сохранялся железно — каждое советское предприятие имело так называемое мобзадание и мобилизационные мощности.

Папиросы (до появления сигарет) и макароны были калибра 7.62, чтобы в случае войны можно было легко начать клепать гильзы. Пробки от «Советского шампанского» имеют диаметр боеприпасов для авиапушек.

В качестве корреспондента «Красной звезды» я наблюдал мобилизационные мероприятия на заводе АЗЛК. Поверьте, это сильное впечатление, когда с конвейерной ленты уходит последний «Москвич» и появляется первый БТР. БТР, фактически сделанный из тех же самых деталей, что, конечно, отражалось на качестве «Москвичей». Впрочем, холодильникам «Минск» не было износа, ведь их делали из той же стали, из которой точили винты для атомных подводных лодок.

Кризис системы

Кризис и разложение этой идеальной системы организации ВС для тоталитарного или авторитарного государства начались еще в 1980-е годы, а с концом СССР она пришла в полный упадок.

Как только у граждан появились хоть какие-то права, они воспользовались ими для увиливания от исполнения «почетного долга» и «священной обязанности».

При первом же влиянии рынка возникла и проблема нерентабельности мобилизационных мощностей. Любой частный предприниматель, получавший такие хозяйства, старался избавиться либо от мощностей, либо от самого предприятия. Каха Бендукидзе, ставший на какой-то момент владельцем «Уралвагонзавода», как только увидел военную составляющую, тут же от этих активов избавился.

1990-е годы были периодом окончательного разложения советской и русской системы массовой мобилизационной армии. Российские начальники, включая Владимира Путина, это совершенно ясно осознавали. Вот цитата из его обращения к Федеральному собранию в 2006 году, когда он вспоминал начало Второй чеченской войны в 1999-м году:

Для эффективного ответа террористам нужно было собрать группировку, численностью не менее 65 тысяч человек. А во всех Сухопутных войсках, в боеготовых подразделениях — 55 тысяч, и те разбросаны по всей стране. Армия — 1 миллион 400 тысяч человек, а воевать некому. Вот и посылали необстрелянных пацанов под пули. Никогда этого не забуду».

Мобилизационная система привела к тому, что фактически не было боеготовых частей, все они требовали доукомплектования за счет резервистов.

Технологическая отсталость

До сих пор в официальных документах российской армии вы не найдете упоминания о революции в военной сфере. Термин, который есть в директивных документах всех армий, включая китайскую.

Мы находимся в первой трети этой «революции». Это прежде всего достижения в разведке и целеуказании благодаря информационным технологиям. Великий военный теоретик Карл фон Клаузевиц ввел термин «туман войны» — невозможность наверняка знать, где находятся силы противника. Этот туман удалось рассеять, по крайней мере, Соединенным Штатам. Перед началом операции над территорией создается несколько слоев разведки и целеуказания из спутников, а также беспилотных самолетов.

Вот только два примера: начало боевых действий в Афганистане, когда у талибов развилась «боевая шизофрения» — им казалось, что за каждым из них персонально охотится самолет; операция в Ираке, когда 2,5 американские дивизии действовали против 400 тысяч солдат Саддама Хусейна. Обученные в советских военных академиях саддамовцы несколько раз пытались контратаковать, но их уничтожали даже не на рубеже развертывания, а в районе сосредоточения войск. Все эти достижения прошли мимо российской армии.

Момент истины: вооруженный конфликт в Южной Осетии в 2008 году

Полная деградация военной системы стала очевидна во время войны с Грузией. Российские военачальники поняли, что, будь противник чуть решительнее и мощнее, результаты могли быть совсем другими.

По разным данным, срочники составляли до трети брошенных в бой. Координации разных родов и видов ВС не было никакой. Состояние боевой техники было такое, что пришлось использовать стратегические бомбардировщики для тактической разведки, что плохо сказалось на их судьбе (один самолет Ту-22М3 был сбит ПВО Грузии. — РП).

Позже, объясняя необходимость военной реформы, генерал Николай Макаров (глава Генштаба в 2008—2012 годах) говорил: «Мы столкнулись с немыслимой ситуацией, когда мы говорим человеку возглавить дивизию, а он отвечает, что не умеет этого делать». Вот здесь обнаружилась вся гнилость мобилизационной системы.

Новый облик российской армии

Реформаторы боялись слов «военная реформа», как черт ладана, они придумали довольно бессмысленное словосочетание «новый облик вооруженных сил».

Каковы результаты деятельности Сердюкова и его сподвижников? Мы можем их видеть на Украине. Было создано 10—15, может, 20 подразделений, сформированных в основном из контрактников. Был создан костяк того, что чуть позже может стать Силами быстрого развертывания.

Указание об их формировании от Владимира Путина получил генерал Владимир Шаманов. Думаю, в эти силы войдут все воздушно-десантные войска, морская пехота (восемь бригад и четыре полка), семь бригад спецназа, три-четыре элитных соединения сухопутных войск. Все то, что мы видели на Украине в виде тактически-батальонных групп.

Поля будущих сражений

Надо сказать, это готовилось не для Украины, а для Центральной Азии. 1 января 2015 года, после вывода войск Коалиции из Афганистана, перед Россией встанет очень серьезная военная угроза. То, что мы называем агрессивным исламом, перепрыгнет через Амударью и Пяндж и окажется в «нашей» Центральной Азии, где существуют слабые авторитарные режимы с чудовищным уровнем бедности.

До недавнего времени казалось, что мощным щитом будет Казахстан. Совершенно ясно, что у этого режима есть серьезные внутренние проблемы. В наихудшем сценарии у нас окажутся десятки тысячи беженцев где-то в районе Кургана и Оренбургской области, притом что российско-казахстанская граница существует исключительно на бумаге.

Создание сил для обеспечения безопасности страны в ходе такого кризиса — вполне легитимная задача для государства.

Некоторые итоги военной реформы

В результате сердюковских реформ российская власть получила 10—15 относительно боеготовых соединений, способных одержать победу в любом локальном конфликте по периметру российских границ. Вопреки всей милитаристской риторике в России не мыслят в категориях вооруженного конфликта с НАТО или Китаем. Более или менее понятно, что, если Россия столкнется с «глобальным агрессором», она будет обречена на раннем этапе конфликта. Но эти соединения обеспечат России победу в любом локальном конфликте, и это стало понятно в ходе украинской истории.

Реформы шли в правильном направлении. Были иллюзии, что в ходе их развития они стали бы влиять на российское государство, потому что они представляют полный разрыв с традиционной милитаристской моделью.

Реформы были остановлены и объявлены успешными на количественной стадии. Выполнив эту часть реформ, Сердюков думал о качественном содержании, прежде всего о военном образовании. В ходе реформы количество военных вузов и академий сократилось с 68 до 33, предполагалось оставить десять, но дело даже не в количестве. Планировалось сделать по англо-саксонскому образцу систему военного образования офицера непрерывной. Чтобы офицер перед каждым назначением возвращался в учебный центр и получал новое знание или умение. Человек бы получал новое звание не по выслуге лет, а потому, что он научился чему-то новому.

Реформаторы дошли до того, что хотели увеличить гуманитарный компонент в военном образовании, что всегда вызывало гомерический хохот российских военных. Так устроена программа в США, где программа военных академий разделена на естественные и технические науки, и огромный список гуманитарных предметов. Человек, который пять лет учит естественные науки, без труда овладеет любой сложной техникой. Он имеет системный взгляд и системные умения, ему не нужно годами осваивать матчасть, как, увы, происходит у нас.

Гуманитарные предметы тоже не для того, чтобы сделать из офицера культурного человека. Тот, кому демократическое государство доверяет оружие, должен понимать свое место. Ведь армия недемократична в любом государстве, и это противоречие решается гуманитарным образованием.

Сердюков дошел до такой ереси, что вытащил военные вузы из подчинения соответствующим главкоматам и создал учебное управление в Минобороны. Ересь зашла настолько далеко, что предполагалось шесть часов в неделю на изучение иностранных языков.

Не берусь судить, что послужило причиной, но реформа была приостановлена. До того момента, когда она могла влиять на взаимоотношение гражданина и государства, дело не дошло.

Оригинал 


Об авторе
[-]

Автор: Алексей Аликин

Источник: rusplt.ru

Добавил:   venjamin.tolstonog


Дата публикации: 01.11.2014. Просмотров: 256

Комментарии
[-]

Комментарии не добавлены

Ваши данные: *  
Имя:

Комментарий: *  
Прикрепить файл  
 


zagluwka
advanced
Отправить
На главную
Beta