Как живет столица Дагестана

Содержание
[-]

«Ты бы не ходил по Махачкале в шортах»

Широкие проспекты, мусор на улицах, пиво в пляжном кафе, силовики с автоматами, ежедневные «разборки» и «мутки»: «Газета.Ru» публикует очерк москвича о поездке в Махачкалу.

Али подсел ко мне, когда я наблюдал женщин в теплых халатах и платках, заплывающих в Каспий, а затем «загорающих» в той же одежде на пляже.

— Есть копейка, брат? — спрашивает.

— Сколько надо?

Али с ходу рассказывает, как они с пацанами приехали из Хасавюрта и уже две недели живут на берегу Каспия, перебиваясь попрошайничеством или воровством (он поведал мне это, не моргнув глазом). И что в последний раз он заложил паспорт в кафе, чтобы накормить «братьев».

Один из них — Мага. Пока Али просит у меня деньги, Мага наблюдает с соседней скамейки.

— Это мой лучший друг, мы две недели назад познакомились в Махаче (Махачкале. — «Газета.Ru»), уже вместе одного рамсанули, — говорит мне Али.

— В смысле, рамсанули? — уточняю, на всякий случай отодвигаясь от собеседника.

— Ну, побили и деньги отобрали. У меня уже судимость есть, — добавляет он. В голосе слышится гордость.

— Давай так, я дам тебе денег, но ты точно выкупишь свой паспорт, по рукам?

— Да, брат, конечно, паспорт очень нужен.

Когда я снова возвращаюсь на пляж, Али в компании с девушкой сидит в прибрежном кафе. Пьет пиво.

— Ты как? — спрашиваю.

— Хорошо, вот с девочкой сижу.

— Вижу. Паспорт выкупил?

Али прижимает указательный палец ко рту, мол, «тссс, зачем кайф обламываешь?». Значит, не выкупил.

Махачкала — город ночных «муток», черных «приор», хитрых и добродушных таксистов, малолетних преступников и шпаны, мигрирующей сюда из аулов в огромном количестве. Город невидимой интеллигенции, хамоватых официанток и целого роя торговых представителей. Рева автомобильных двигателей, отсутствия правил дорожного движения (особенно ночью), город, стремительно и пока непонятно куда растущий. Махачкала как расширяющаяся вселенная. Нет для этого расширения определенных причин и предпосылок.

— Что такое белое мясо? — спрашиваю у официантки.

— Баранина, — смотрит в сторону.

— А какая часть?

— Не знаю.

— А ханский шашлык?

— Баранина, — смотрит также в сторону.

— А какая часть?

— Не знаю.

— Ладно, давайте ханский, — виновато улыбаюсь и все еще продолжаю надеяться на расположение официантки.

— Баранины нет.

Дагестанская столица — город без единой понятной архитектуры, город некрасивый. В нем нет старины (старые здания разрушены, и на их месте предприимчивыми бизнесменами выстроены новые). Город грязный: и улицы, и дворы, и дороги, и городской пляж — все это оставляет не самые лучшие впечатления.

Махачкала сейчас чем-то напоминает Москву лужковского периода — красивые торговые и развлекательные центры, перетекающие в палатки и ларьки. В ларьках продают шаурму или местные пироги — чуду.

В один из душных августовских вечеров я еду в такси. Моему взору открывается красивый проспект. По обеим сторонам дороги — высокие элитные дома, бутики, фешенебельные отели. Таксист объясняет, что этот район был выстроен за три-четыре года и что причина такого бурного развития — соперничество дагестанских бизнесменов. Они, приезжающие кто из Москвы, кто из Баку, привозят в Махачкалу новую культуру — культуру питания, строительства, стиля одежды.

На первый взгляд столица Дагестана — абсолютно автономная земля со своими законами, порядками и менталитетом. Но это только на первый взгляд.

Махачкала — определенно российский город, где фамилия Путин ассоциируется со словами «мужчина», «красавчик».

Это все потому, что он посадил Амирова. А Амирова все боялись, хотя и улицы при нем были чище — уверяют таксисты. Авторитет Путина незыблем. И авторитет местных бандитов.

Вечер. Звонит друг.

— Нужно намутить, ты при бабле?

— Да, поехали намутим, — соглашаюсь.

В Махачкале постоянно что-нибудь мутят, даже если не мутят вовсе. Но нужно делать вид, что мутите.

Все очень деловые. Особенно молодежь. Друг приезжает за мной, едем в аул Ленинакент. Мне предложено не выходить из машины, пока «мутки не намутятся». Приехали мы в Ленинакент, там друг подходит к компании каких-то парней, о чем-то говорит, потом с одним отходит в сторону, что-то ему рассказывает, потом с другим. Переговоры длятся минут тридцать.

— Намутил? — спрашиваю, когда он возвращается в машину

— Да, все путем.

Под утро, прежде чем мы разойдемся по домам, тот же друг рассказывает о местных разборках и о том, с чего они чаще всего начинаются. Если на вас пялится кто-нибудь, нужно сказать так:

— Ле, че смотришь?

«Ле» означает что-то вроде «эй, чувак». Бóльшая часть разборок начинается именно так: местные изучающе смотрят на других местных, набычившись. Дальше тебе отвечают грубостью, и ты обзваниваешь братьев, друзей, того пацана, который пропустил тебя в пробке. Другая сторона, в свою очередь, занимается тем же. Разборки, по обыкновению, протекают с перекрытием улиц, пистолетами и так далее. Нередко бывает так, что обе стороны конфликта мирятся и, более того, заводят дружбу и вместе уже ходят на другие разборки.

Мне нравится этот город. Он как из гангстерских фильмов.

Мчимся по вечерней Махачкале — по правую руку «замирает» Каспий, через каждые 500 метров стоят силовики с автоматами наготове.

— Вас часто останавливают? — спрашиваю у таксиста.

— Меня нет. Я же не сбриваю усов. Они останавливают тех, кто с бородой и усы сбриты.

Обратно в Москву я ехал на автобусе. Вы когда-нибудь пробовали ездить из Махачкалы в Москву на автобусе? На каждом посту — Калмыкия, Волгоград, Тамбов — автобусы стоят по четыре-пять часов, а паспорта конфискует пограничная служба (это все внутри одной страны). Ждать приходится на обочине у пропускного пункта, где нет ни кафе, ни туалетов.

Калмыцкий пост, пожалуй, был самым сложным. Оказалось, что между Калмыкией и Дагестаном был конфликт. Один «борзый» дагестанец приехал в калмыцкую столицу и сфотографировался на фоне памятника Будды. Точнее не на фоне, а положив на его бронзовую голову свою ногу. Калмыцкая общественность взбудоражилась — в тот же день хулиган из Дагестана был задержан. С тех пор ездить в Москву через Калмыкию для других дагестанцев — сплошные муки.

Мы стояли у пограничного пункта, и каждый ожидал своей очереди, чтобы пограничник окинул презрительным взглядом его паспорт, а затем таким же — его самого. В тот вечер дагестанцы пели гимн России и танцевали лезгинку.

...Важный человек сидит напротив меня:

— Я слежу здесь за порядком, — говорит он.

— И как? Мне кажется, не очень-то у тебя получается.

— Кавказ, горячая точка. Здесь нужно всегда быть начеку. И как ты начнешь свой очерк?

— Ну, примерно так:

«Черная приора мчалась вниз по довольно рельефной местности Тарки, что считается пригородом Махачкалы. Мчалась она за мной. В месте, где аккуратный спуск переходит чуть ли не в обрыв, я кубарем покатился вниз. До меня, потерявшего надежду остаться в живых, доносился рев автомата. Это преследователи, учуяв мой страх, подобно диким волкам, стреляли в воздух. Когда четверо бородачей догнали меня у забора частного дома, что стоял в тупике улицы и, следовательно, бежать было уже некуда, я поднял руки…»

— Стоп. Мне уже нравится, — говорит важный человек, — и не ходил бы ты по Махачкале в шортах. И таксистам надо говорить «салам алейкум», а не «добрый день», договорились?


Об авторе
[-]

Автор: Аурен Хабичев

Источник: gazeta.ru

Добавил:   venjamin.tolstonog


Дата публикации: 12.11.2016. Просмотров: 171

Комментарии
[-]

Комментарии не добавлены

Ваши данные: *  
Имя:

Комментарий: *  
Прикрепить файл  
 


zagluwka
advanced
Отправить
На главную
Beta