Как вакцинация влияет на восстановление экономики США и России

Содержание
[-]

Цена недоверия

По состоянию на конец июня 2021 года 46% населения США получили одну дозу из одобренных вакцин, 54% получили обе дозы, в России 11% получили одну дозу и 14% получили две.

Результаты очевидны, этим летом все штаты в США снимают ограничения, направленные на борьбу с новой коронавирусной инфекцией, тогда как в Москве вводятся «нерабочие дни» и другие карантинные меры. Масштабная вакцинация в США позволила возобновить нормальную экономическую активность, тогда как низкие темпы вакцинации в России являются препятствием для восстановления экономики до предпандемийных показателей.

В начале пандемии американскими экономистами рассматривались три экономических сценария: быстрое восстановление (наличие негативных последствий в первом и втором кварталах 2020 года), основной сценарий (негативные последствия в первом — третьем кварталах 2020 года, отмена ограничений на авиаперелеты в четвертом квартале), пессимистический (негативные последствия в течение всего 2020 года). Как показала жизнь, реализовался негативный сценарий, поскольку активная вакцинация в США началась лишь в 2021 году. Анализ данных индекса 500 крупнейших компаний (S&P 500 Index) за июнь 2019 — март 2020 года показал, что пандемия имела значительное негативное, но при этом кратковременное влияние на фондовые рынки в США, как и на рынки других развитых стран.

 В частности, в период 30 января 2020 — 10 марта 2020 года котировки упали на 2,65%, а в период 11–22 марта 2020 года — на 7,32%. После принятия 27 марта 2020 года «Закона об экономической безопасности и помощи в связи с пандемией коронавируса» (The Coronavirus Aid, Relief, and Economic Security Act) на сумму 2,2 трлн долларов вышеуказанный индекс вырос на 7,3%. В первые месяцы пандемии доходность по 10-летним казначейским обязательствам США, которые считаются одним из важных индикаторов стабильности финансового рынка, упала до 0,67%. Впрочем, по состоянию на май 2021 года их доходность выросла до 1,56%, что свидетельствует о восстановлении рынков. Статистический анализ американских экономистов показал, что есть значимая зависимость между количеством ежедневных новых случаев заражения, уровнем смертности от новой коронавирусной инфекции и падением фондовых рынков, причем эта зависимость более заметна при анализе данных по всему миру, чем исключительно по США. Иными словами, чем больше новых заражений, тем больше волатильность на финансовых рынках. Чем больше смертность от новой коронавирусной инфекции, тем больше волатильность.

В первые месяцы пандемии в 2020 году мировые цены на продукты питания снизились на 20% вследствие падения спроса со стороны ресторанов и отелей, которые были вынуждены закрыться по решению властей. Пандемия имела серьезное влияние и на сферу исследований и высшего образования. Играющие важную роль в проведении и финансировании медицинских исследований национальные институты здоровья приостановили проекты, не касающиеся новой коронавирусной инфекции. Многие университеты, включая Гарвард, сделали то же самое, чтобы сфокусировать финансовые и людские ресурсы на преодолении распространения вируса.

Пандемия также имела влияние на фармацевтическую промышленность США. 26% компонентов для американских фармацевтических производителей импортируется из ЕС, 18% — из Индии, 13% — из Китая. Последний также является крупнейшим поставщиком комплектующих для индустрии медицинских приборов (39,3%). По данным Администрации по лекарствам и продуктам питания (Food and Drug Administration), в мае 2021 года имелась нехватка 162 лекарств, таких как атропин, кортизон, дексаметазон, допамин, эпинефрин, гепарин, кетамин, метадон, морфин, преднизолон, пропофол, сульфасалазин, цинк и др.

В 45 штатах в США, которые позволили бизнесам возобновить функционирование в конце апреля 2020 года, мобильность населения и количество отработанных часов (working hours) показывали тенденцию к восстановлению за две недели до того, как власти штатов начали постепенно снимать ограничительные меры. Постепенное увеличение мобильности населения до начала снятия ограничительных мер могло быть вызвано несколькими обстоятельствами: во-первых, усталостью от карантина, во-вторых, снижением ощущения опасности болезни, которое могло быть следствием уменьшения количества ежедневных новых случаев инфекции в тот период, уменьшением количества новостных сюжетов о пандемии и т. д. Увеличение количества отработанных часов могло быть также вызвано тем, что такие услуги, как доставка еды, начали активно развиваться во время карантинных мер.

Для смягчения экономических последствий пандемии власти США принимали разнообразные меры поддержки. В марте 2020 года Федеральная резервная система (ФРС) снизила ключевую ставку на 0,5%. Также она купила облигаций на рынке на 125 млрд долларов, наконец, предприятия ключевых секторов экономики смогли получить 300 млрд долларов в виде кредитов от ФРС. Что касается Конгресса США, то был принят уже упоминавшийся ранее «Закон 2020 года об экономической безопасности и помощи в связи с пандемией коронавируса». Он охватывал следующие меры.

  • Во-первых, выдачу 1200 долларов всем взрослым американцам с доходом до 75 тыс. долларов в год (или семейным парам с доходом до 150 тыс. долларов).
  • Во-вторых, выдачу 500 долларов на каждого ребенка до 17 лет.
  • В-третьих, увеличение пособий по безработице до 600 долларов в неделю и увеличение периода, в течение которого можно получать это пособие, до 13 месяцев.
  • В-четвертых, выдачу 500 млрд долларов предприятиям в виде кредитов при условии, что они сохраняют 90% своих работников до 30 сентября 2020 года, выплачивают эти кредиты в течение пяти лет, могут платить дивиденды акционерам только после выплаты кредитов.
  • В-пятых, выделение 377 млрд долларов предприятиям малого бизнеса.
  • В-шестых, откладывание платежей по студенческим кредитам до 30 сентября 2020 года.
  • В-седьмых, запрет на выселение людей с ипотечными кредитами, гарантированными федеральным правительством до 15 мая 2020 года.
  • В-восьмых, выделение 25 млрд долларов на программы выделения продовольствия малоимущим.
  • В-девятых, выделение 100 млрд долларов больницам, которые несли финансовые потери из-за отмены элективных процедур.
  • В-десятых, направление 45 млрд долларов на закупку защитных костюмов для медицинского персонала.

11 марта 2021 года Джо Байден подписал закон, выделяющий 1,9 трлн долларов на поддержку экономики и борьбу с последствиями пандемии. Около триллиона пошло на социальные программы, 400 млрд долларов непосредственно на борьбу с вирусом, остальное — на поддержку экономики. В частности, американцы получили по 1400 долларов единовременно. Важные траты с точки зрения медицины: 34 млрд долларов на субсидирование покупки медицинского страхования в рамках закона 2010 года «О защите пациентов и доступном здравоохранении» в 2021–2022 годах, это позволит застраховаться 1,3 млн человек, ранее не обладавших полисом. Люди без медицинского страхования до последнего откладывают обращение к врачу, что влечет за собой тяжелые последствия. Кроме того, такие американцы не проходят регулярное тестирование, поскольку оплата без страховки из кармана может достигать 850 долларов. Около 20 млрд долларов будет потрачено на развитие практики вакцинации. Администрация Байдена через Федеральное агентство по чрезвычайным ситуациям создало центры вакцинации, где ежедневно тысячи человек получают свою дозу вакцины. Администрация Трампа считала, что штаты самостоятельно должны заниматься организацией вакцинирования. 8,5 млрд долларов направляется сельским больницам, которые находятся под угрозой закрытия.

Квартальные показатели ВВП США пережили серьезные колебания из-за пандемии. Во втором квартале 2020 года ВВП упал на треть, в третьем квартале того же года он вырос на треть, затем в четвертом квартале 2020 года ВВП вырос на 4,3%, в первом квартале 2021 года он увеличился на 6,4%. По данным Росстата, динамика квартального ВВП РФ в ценах 2016 года выглядела следующим образом: в первом квартале 2020 года он составил 20,6 трлн рублей, во втором квартале — 20,1 трлн рублей, в третьем — 22,9 трлн рублей, в четвертом — 24,9 трлн рублей, в первом квартале нынешнего года — 20,5 трлн рублей. Очевидно, российская экономика меньше пострадала от пандемии, это связано прежде всего с тем, что доля сферы услуг в России ниже, чем в США. Кроме того, американские власти для борьбы с пандемией вводили ограничительные меры на более длительные сроки, чем российские. В частности, власти Москвы вводили серьезные ограничительные меры лишь весной прошлого года, тогда как власти сравнимого по населению Нью-Йорка ввели меры по борьбе с пандемией весной 2020 года и отменили их лишь нынешним летом.

Автор Сергей Костяев, преподаватель Университета Ратгерса, США

https://novayagazeta.ru/articles/2021/06/27/tsena-nedoveriia

***

Приложение. В России снова растут ценники на продукты 

Годовая инфляция в России в июне превысила 6% впервые за пять лет. Сильнее всего растут цены на продукты. С начала года морковь подорожала вдвое, картофель — на 82,09%, капуста — на 67,62%, лук — на 40,44%. На этом фоне в апреле резко вырос импорт пальмового масла в Россию: на 66,4% по сравнению с мартом.

В течение ближайших месяцев инфляция продолжит расти, а понижение темпов начнется только осенью, говорила глава ЦБ Эльвира Набиуллина. С бывшим заместителем министра экономики РФ Иваном Стариковым обсуждаем причины роста цен, зависимость российского сельского хозяйства от импортных технологий и реакцию правительства на первый за несколько лет инфляционный кризис в стране.

«Новaя газета»: — Во всем мире цены на продовольствие бьют рекорды. Такой ажиотаж — это следствие пандемии или не только?

Иван Стариков: — Есть несколько долгосрочных причин. Во-первых, медленно, но устойчиво продолжается рост населения на планете Земля. Во-вторых, идет внедрение зеленых технологий; в частности получение биодизеля или биоэтанола требует использования продуктов питания. В-третьих, сельское хозяйство в значительной степени зависит от капризов погоды: случаются то засухи, то наводнения. По этим трем причинам в основном подрывается стабильность мирового продовольственного рынка и медленно растут цены. В этот раз риски выросли на фоне непрекращающейся пандемии. Страны закрылись, огромное количество сделок было сорвано, движение товаров было остановлено. Для современных аграрных технологий это очень опасно.

Если вы вынимаете с рынка системный гербицид, то падение урожая может составить половину от того, что было посажено. А его производят в основном в Китае. В 2020 с Китаем на два-три месяца закрывали все сообщения. Это вызвало у аналитиков аграрного рынка и у публичных компаний определенные опасения, связанные с производством пищевой продукции, без которой человечеству точно не обойтись. Доверие между крупнейшими корпорациями, поставщиками, держателями интеллектуальной собственности (Bauer, Monsanta) и их потребителями было нарушено форс-мажорными обстоятельствами. Последствия отразились на всех.

Я встречался с рядом видных российских аграриев из черноземной зоны. Они сетовали на то, что не смогли купить семена высокоурожайных гибридов кукурузы. И они прогнозируют, что даже при хорошей погоде урожай будет меньше, чем в прошлом году из-за того, что генетика посеянного существенно уступает генетике тех семян, которые они сеяли до этого. И так по целому ряду важнейших компонентов, которые формируют современные аграрные технологии.

— Повышенный рост цен на еду в России имеет отношение к этим процессам или у нас свои причины?

— Перекос в сторону крупных игроков в российском сельском хозяйстве привел к большой проблеме. Сегодня наши холдинги — это последнее звено в цепочке добавленной стоимости. Мы покупаем элитные семена, сперму быков, «кроссы», яйца курицы и комплементарную технологию (пестициды, гербициды). Это интеллектуальная собственность транснациональных компаний, таких как Bauer, Monsanto. Сегодня всю генетику птицы мы покупаем у двух крупных компаний.

И тут есть определенные риски с учетом нашего, мягко говоря, не теплого отношения с Западом. Угроза не в том, что SWIFT отключат или введут эмбарго на покупку углеводородов из России. Если сегодня, например, две компании, которые поставляют нам всю генетику птицы, получат по экономическим соображениям или по политическим соображениям приказ прекратить поставки яйца, то все наше птицеводство за один год сведется к нулю. Это же касается и других сфер.

Львиная часть расходов в современных аграрных технологиях делается сегодня за пределами Российской Федерации. Аграрные технологии — «колоссы на глиняных ногах», которые чрезвычайно зависят от динамики валютного курса, инфляционных ожиданий и политических рисков, поскольку мы берем «под ключ» технологии и инкорпорируем их тут. Если мы не получим семян, например, сахарной свеклы, 80% которых мы покупаем за рубежом, уже через год сахара не будет.

Нам давно пора обратить внимание на это, у нас еще есть шанс нагнать других в сельскохозяйственной науке. И поэтому в рамках нацпроекта «Наука» надо перераспределить ресурсы и выделить средства, для того чтобы заместить наиболее критичные для нас технологии. Тогда инфляционные риски, связанные с динамикой валютного курса, волатильностью рубля и политическими рисками существенно снизят продовольственную инфляцию в стране.

— Если говорить об официальных данных по инфляции, то насколько цифры Росстата отличаются от того, что люди реально видят в магазинах?

— Существует потребительская инфляция и инфляция продовольственная. Это две не пересекающиеся прямые. Если средняя семья тратит не менее 35% на продовольственную корзину, то это критерий по методике ОЭСР. А российская семья тратит сегодня 44% на продовольственную корзину.

Вся проблема в том, что покупку почти всего можно отложить: ботинок, автомобиля, мебели. Покупку еды отложить нельзя. При такой структуре расходов семейного бюджета, когда более 40% доходов уходит на покупку того, что нельзя отложить, а кроме того, надо оплатить коммунальные платежи, купить самые необходимые лекарства и билеты на общественный транспорт, денег ни на что больше не остается. Такая структура расходов ставит крест на попытках правительства запустить экономический рост за счет увеличения внутреннего спроса, как сейчас в Китае делают.

Продовольственная инфляция в этом смысле отличается тем, что она бьет по самым бедным. Человек, который подъезжает на «Лексусе» и закупается в «Азбуке вкуса», и человек, который идет в «Светофор» или другой дискаунтер, к сожалению, в глазах статистики не различаются. Хотя у одного расходы на продовольствие составляют 5–7%, у другого — скорее 50–60%.

В России есть еще такой фактор, как монополизм торговых сетей. Сегодня отдельные магазинчики практически прекратили свое существование, уже не говоря про фермерские. С этим надо бороться: внести поправки в закон «О торговле», обязать крупные торговые сети выделять 10–15% своих площадей для мелких производителей. Те быстро сольются в кооперативы и будут поставлять продукцию в эти сети, а у покупателя будет выбор. Ближайший фермер, садоводческие и огороднические хозяйства, которые не знают, куда девать избыток урожая, таким образом придут на рынок, и это обязательно снизит цены. Такое уже сделано в ряде европейских стран, потому что ясно, что фермеры никогда не смогут построить современную торговую сеть типа «Пятерочки».

— Подорожание каких категорий продуктов сильнее всего ударит по кошелькам россиян?

— Больше всего по кошелькам граждан будет бить повышение цен на качественные продукты натурального происхождения. При их подорожании люди переходят на дешевые заменители. Человеку все равно нужно набрать хотя бы 1200 калорий в сутки, чтобы не испытывать чувство голода. Соответственно, человек начнет отказываться от продуктов животного происхождения в сторону растительных: сливочное масло он начнет заменять на растительное или спрэды. Начнет питаться углеводами, например, картошкой или крупами, замещать ими мясо птицы или свинину.

Подсолнечное масло, сахар — это базовые продукты. Приготовить кондитерские изделия без сахара невозможно. Растительные масла используются в целых отраслях промышленности. То же пальмовое масло добавляют в продукты из-за падения доходов населения, чтобы таким образом поддержать рентабельность производства сельхозпродукции без поднятия цен. Или маргарин — еда бедных, заменитель масла. Он может дать ощущение сытости. Но он вреден для здоровья, и в долгосрочной перспективе обязательно сократит среднюю продолжительность жизни россиян.

Есть такие понятия, как высокая и низкая эластичность рынка. Средняя семья в России тратит более 40% на продовольственную корзину. А в Европе эта цифра равна 8–10%. Повышение цены из-за такой высокой степени расходов на продовольственную корзину в структуре расходов домашних хозяйств может резко снизить спрос на продукцию. Если у вас цена сливочного масла повышается на 10%, совокупный спрос падает на 50%. Это высокая эластичность по спросу. И опять мы упираемся в порочную систему расходов домашних хозяйств на продовольственную корзину. Это блокирует возможность экономического роста за счет внутреннего спроса и в значительной степени сегодня ставит на грань выживания огромное количество людей.

— Как вы оцениваете меры, которые принимает правительство для сдерживания инфляции? Например, создание интервенционных фондов и заморозку цен на базовые продукты?

— Заморозка цен — очень плохая идея. Она не сработает, она приведет фактически только к уходу в тень, либо вообще к закрытию предприятий. Особенно это касается мелких производителей. Вот интервенционные фонды — идея правильная. У нас два года назад было перепроизводство сахара. А в прошлом году Минсельхоз дал команду уменьшить посевы семян. Кроме того, случился неурожай сахарной свеклы. Если бы 2 года назад запасы сахара от гигантского урожая сахарной свеклы положили бы в интервенционные фонды и Минсельхоз бы не отдавал команды об уменьшении посевов, то сейчас государство выбросила бы его из интервенционных фондов. Это помогло бы сгладить пики, которым сфера сельхозпроизводства подвержена из-за капризов погоды и ситуации на мировых продовольственных рынках.

— Есть ли еще какие-то меры, которые могли бы помочь в этой ситуации?

— На самом деле вся проблема российской системы поддержки малоимущих в том, что она не адресная. Поэтому давно назрела необходимость внедрить систему адресной продовольственной помощи, так называемую food stamps. Мы уже потратили огромные деньги из бюджета на цифровизацию, у нас везде висят кучи видеокамер. Сегодня всю эту систему можно использовать для идентификации человека по уровню доходов.

Если у человека нет никаких официальных доходов, но у него зарегистрирована дорогая машина, он имеет несколько объектов недвижимости, с помощью которых зарабатывает или за границу ездит отдыхать, хотя формально он нигде не работает, то, понятно, что у него скрытый доход, и он не попадает под эту категорию. Все эти данные есть у налоговой службы, в ГИБДД, у Федеральной пограничной службы. Нет никакой проблемы привести это все к общему знаменателю, отделить бедных от богатых и помочь бедным.

Для этого нужно эмитировать примерно 25 миллионов food stamps из расчета 5 тысяч рублей в месяц на человека. Семья из трех человек будет получать дополнительно 15–20 тысяч. На это надо тратить по полтора триллиона рублей в год. Но это, во-первых, гарантированно адресно поможет бедным и даст спрос на отечественную продукцию для наших аграриев, у которых сегодня есть такие проблемы, как падение среднего чека в торговой сети и перепроизводство. Ну и, наконец, мы выполним наши обязательства перед ВТО по мерам поддержки конкуренции в торговле. Для оказания помощи у нас есть все. Нужна только пресловутая политическая воля, и надо немного подумать, как использовать возможности цифровой экономики. И как помочь малоимущим, а не пытаться регулировать цены.

— Росстат недавно объявил, что будет считать инфляцию не только по индексу потребительских цен, но и с помощью данных с контрольно-кассовых аппаратов. Что это изменит?

— Один из основателей системы Росстата академик Струмилин в свое время сказал: «Лучше стоять за высокие экономические показатели, чем сидеть за низкие». Росстат — структура, которая как раз не заинтересована показывать совсем уж печальную картину, особенно в преддверии выборов в Государственную думу. Поэтому непрерывное изменение методик оценки инфляции является завуалированным способом скрыть печальные показатели о продовольственной инфляции в стране.

— Можно ли сказать, что инфляция в России может стать серьезной угрозой политической стабильности?

— Конечно. Самый известный бунт — бунт пустых кастрюль. Чем быстрее правительство примет решение о введении адресной продовольственной помощи, тем быстрее она повысит политическую лояльность населения и снизит риски социально-экономических взрывов. Это один из способов управления электоратом.

Автор Анна Титова, специально для «Новой»

https://novayagazeta.ru/articles/2021/06/21/zamerznut-ne-tseny-a-naselenie 


Об авторе
[-]

Автор: Сергей Костяев, Анна Титова

Источник: novayagazeta.ru

Добавил:   venjamin.tolstonog


Дата публикации: 28.06.2021. Просмотров: 39

zagluwka
advanced
Отправить
На главную
Beta