Глубинный конфликт российской экономики

Содержание
[-]

Сырьевики vs промышленники: кто кого победит или вместе к победе России?

В российском обществе существует много конфликтов, имеющих экономическую основу. В частности, все видят и пытаются изучать конфликт общества и элиты, конфликты элитных групп, а также конфликт элиты и главы государства. Но это надстроечные, производные конфликты, точнее, внешняя форма конфликта более глубокого, базисного, не осознаваемого обществом и потому не имеющего пути решения.

Дело в том, что наши экономические и общественные болезни вызваны вовсе не олигархической природой власти. Они в первую очередь вызваны конфликтом интересов экспортно ориентированного сырьевого сектора нашей экономики и сектора промышленного производства. А из этого конфликта вырастают уже все наши перекосы и все социальные болезни с неразрешимыми без этого осознания конфликтами.

Государство не может жить без двух этих секторов экономики. А интересы их прямо противоположны. Сырьевой сектор нуждается в дорогой нефти и высоких ценах на бензин. Производственный сектор нуждается в низких ценах на все виды топлива и энергии. Топливо — важнейшая часть себестоимости продукции, и дорогое топливо убивает промышленность, делая её продукцию неконкурентоспособной и уничтожая производство и торговлю — то есть те сектора, где занята большая часть населения страны.

Игнорирование проблемы дисбаланса в положении этих двух секторов экономики приводит сырьевиков в статус убийцы отечественного материального производства, но единственного кормильца бюджета. А власть попадает в политическую зависимость от сырьевиков и обслуживающих их международные расчёты банкиров. В результате перекошенное народное хозяйство не справляется с проблемой сбалансированного развития, в обществе нарастают социальные конфликты по множащемуся числу тем, ширится база протеста и растут возможности для внешнего влияния на внутренние процессы. Во всём винят олигархов, но олигархи у нас в основном в экспорте сырья, и на них висит главная часть доходов в бюджет.

Промышленные же олигархи у нас вообще не в поле зрения, и их даже олигархами никто не называет. И это правильно — на олигархов они не тянут. Олигархи — это те, кто будучи в бизнесе, влияет на решения власти. Наши собственники промышленных предприятий ни на что не влияют. Ну, на что когда-нибудь смог повлиять хозяин «Ростсельмаша» Константин Бабкин?

Нельзя сказать, что промышленники в России в загоне и никак не защищают свои интересы. Входящий в ближний круг президента Сергей Чемезов как может защищает промышленников, но в его структуру входят лишь крупнейшие и в основном как-то связанные с ВПК компании. Те, кто с ВПК не связан, как тот же Бабкин, никаких каналов влияния не имеют и приспосабливаются к тем условиям, которые созданы сырьевиками.

Так, по данным Росстата, сырьевики в этом году нарастили свой экспорт, бюджет получил свою долю. Даже за счёт роста экспорта сырья вырос объём ВВП. На мировом рынке выросла цена на нефть. Для нефтяников и бюджета это хорошо. Но рост цены на нефть уронил курс рубля и вызвал рост цен, а это плохо для промышленников. И без того низкий внутренний спрос ещё испытал удары инфляции, от чего ещё больше сократился.

В результате во втором квартале текущего года прирост ВВП вызван ростом экспорта энергоносителей, так как внутренний спрос при этом сократился, а не вырос. Дальнейший рост цен на нефть и следующая за этим девальвация рубля из-за инфляции не нужны производителям готовой продукции. В этих условиях они снижают инвестиции, и у них растут издержки. А им нужно наоборот — снижение издержек и рост инвестиций. Понятно, для этого нужно, чтобы цена на нефть была стабильно небольшой.

***

Как бы власть ни испытывала облегчения при виде пополняющейся валютой казны, спад внутреннего потребления намного опаснее. Особенно опасно замедление внутреннего потребления домохозяйств. Если на фоне такого спада ещё и упадут цены на нефть и газ, экономику ждёт тяжёлый кризис. Если учесть, что основной тенденцией нескольких последних лет стал ещё и рост кредитной задолженности населения, то в случае совпадения неблагоприятных факторов волна частных дефолтов грозит вызвать волну банковских банкротств такого размера, что ЦБ уже не сможет их погасить никакими вливаниями. Эффект падающего домино сметёт финансовую систему, а вместе с ней и систему политическую.

Так как сырьевики являются кормильцами и поильцами госбюджета, то их политическое влияние чрезмерно завышено. Можно как угодно не любить Дерипаску, но если не поддержать «Русал», то пострадают сотни тысяч людей, огромные территории и много смежных отраслей по всей цепочке. России не нужно столько алюминия, он идёт на экспорт, и потому Россия не может не поддержать отрасль просто потому, что там олигарх несимпатичный.

Кроме проблемы занятости, налогов, бюджета и территории региона, работа «Русала» в полном объёме — это алюминий по более низкой себестоимости для нашего ВПК. Выдавай «Русал» алюминий в меньших объёмах, его себестоимость была бы выше, и для армии это означало лишь недостаток моторов и прочей техники.

То же самое можно сказать и про нефтяную и газовую отрасли. Привилегированное положение сырьевого экспортного сектора возникло с советских времён, и приступить к перераспределению средств от нефтянки к производителям — это подорвать процесс финансирования бюджета и вызвать мощнейший конфликт внутри правящей элиты. На это даже Брежнев пойти не мог (Сталин мог — при нем экспорта нефти вообще не было).

Положение элит сырьевых и производственных секторов экономики в каждой стране складывается исторически, и ни один глава государства не может этого изменить быстро. В России ещё как-то преодолевается зависимость от экспорта сырья, а в Венесуэле для этого нет политической возможности. А вот в ФРГ нет своего сырьевого лобби — там господствуют производители. И потому национальная задача любой власти в ФРГ — это обеспечить конкурентоспособность экспортирующего промышленного производителя.

Для этого цены на нефть и газ должны быть как можно ниже. Бюджет там пополняется не от экспорта угля и газа, а от экспорта готовой технической продукции. Элиты сложились под эту задачу, и главе государства не приходится бороться за изменение ситуации в перераспределении колоссальных средств.

Не случайно существует термин «нефтяная наркотическая игла», спрыгнуть с которой без жесточайшей ломки для страны невозможно. Но на практике это означает обвал всей выстроенной национальной экономики. Старое рухнет, а новое неизвестно когда будет — если будет вообще. Три поколения царей пытались и не могли отменить в России крепостное право. Слишком радикальны были бы социальные изменения, слишком велика была бы цена. И тем не менее, когда это было сделано, в России не удалось предотвратить социальную революцию, приведшую в результате к уничтожению старого государства, не отвечавшего требованиям времени.

***

Изменение нынешней структуры экономики — задача более тяжелая, чем отмена крепостного права. Помещики не могут идти ни в какое сравнение по влиянию на власть с современными сырьевиками, которые уже правили в СССР со времён Хрущёва. И никакие плановые начала не спасли СССР от промышленной деградации, которая тогда выглядела деградацией, а по сравнению с нынешним положением России выглядит как недостижимый успех. Однако и тогда, и сейчас это всё же разные уровни деградации, а не роста.

Все в нашем обществе заняты травлей олигархов и чиновников, с ними контачащих. Это объяснимо — контакты сторон, начинаемые как служебные, часто переходят грань служебных отношений и перерастают в личные, что уже трактуется как коррупция. То есть возможности личного обогащения за счёт использования служебного положения. Власть не вмешивается, чтобы вообще не разрушить всякое взаимодействие в процессе управления.

Но тем не менее главным конфликтом нашего времени является не конфликт общества и олигархов или олигархов и власти, а конфликт интересов экспортно-сырьевого и промышленно-производственного секторов экономики. Будь они хоть частно-приватизированными, хоть государственно-национализированными. То есть этот конфликт не зависит от формы собственности на средства производства, а зависит от несовпадения условий заработка тех, кто живёт от внешнего рынка, и тех, кто живёт от рынка внутреннего.

И из-за несовпадения условий на этих рынках возникает несовпадение интересов сырьевиков и производственников. Именно отсюда берётся мотивация российских сторонников так называемого глобализма — они видят решение этого противоречия в выравнивании условий на этих рынках путём унификации администрирования через такие институты, как ВТО, МБР и МВФ.

Тут возникают сторонники автаркии и тянут в другую сторону, объясняя, что слияние рыночных условий есть утопия, это невозможно по политическим причинам — те, кто контролируют внешние рынки, обладают такими возможностями, которыми не обладают стремящиеся туда пришельцы. И потому возникает кабала и колониальная эксплуатация, избежать которых можно лишь закрытием рынков, протекционизмом и опорой на собственные силы (идеология северокорейского чучхе).

Глобалисты же вполне резонно замечают, что внешняя торговля — это наиболее быстрый путь к прогрессу, так как каждая экономика имеет свои сильные позиции, недостижимые другими странами, а автаркия — это консервация своей отсталости. И так как истина лежит посередине между позициями этих групп, то определение оптимальной практики становится главной темой всего общества. Вокруг этого строится вся политика.

Все понимают, что господство сырьевых секторов экономики — это путь в упадок. В статус колонии. Сырьевое богатство хорошо тогда, когда его уравновешивает мощный производственно-технологический сектор. В США это условие есть, в России — нет. Потому в США стремление к статусу энергетической сверхдержавы дополнено и подкреплено статусом сверхдержавы технологической. А в России статус энергетической сверхдержавы — это концентрация рисков и уязвимых позиций, куда немедленно бьют те, кто развит технологически.

Разумеется, власть и элиты понимают это. И всеми силами стремятся вырваться из сырьевой западни, в которую попали ещё в советское время. Задача состоит в том, чтобы, вырвавшись из одной ловушки, не угодить в другую. Строя технологический сектор, не убить сырьевой. Здесь нужно реально понять, как совместить несовпадающие интересы этих групп, и если совмещение невозможно, то хотя бы развести их от столкновения.

***

Каждый сектор, каждая компания — это части от целого. На них распространим принцип конфликта части и целого. Сюда также входит конфликт между отраслями, например, конфликт промышленности и сельского хозяйства. Конфликт города и деревни, конфликт центра и периферии. Все нити всех конфликтов сходятся в Центре, где озабочены судьбой целого. Нигде больше, ни на одном уровне, судьбой целого никто не озабочен. Гармонизация несовпадающих интересов ради общей судьбы — таким видением не обладает никто на нижних этажах общественной иерархии. На этих этажах сидят не гармонизаторы, а деструкторы.

Именно из этого и вырастает поистине космическое одиночество Лидера, который, по сути, один озабочен сохранением целого в конфликте частей. Все толкают Лидера под руку и что-то от него требуют — причём немедленно и решительно. При этом исходят из того, что сохранность целого — его проблема. Возможно, это так и есть, потому что кругозор вытекает из занимаемого положения, но в наших условиях сохранение целого усилиями одного Лидера невозможно.

Тут непременно требуется поддержка большинства. В ином случае насущные проблемы решены не будут. Решение будет отложено. И это хорошо, потому что попытка решения вопроса в отсутствие возможностей его решения, — это способ перейти из плохого положения в худшее. Просто понимание этого порой приходит тогда, когда это худшее уже наступило.

 


Об авторе
[-]

Автор: Александр Халдей

Источник: regnum.ru

Добавил:   venjamin.tolstonog


Дата публикации: 04.10.2018. Просмотров: 33

Комментарии
[-]

Комментарии не добавлены

Ваши данные: *  
Имя:

Комментарий: *  
Прикрепить файл  
 


zagluwka
advanced
Отправить
На главную
Beta