Финансовые власти России наконец признали, что как прежде больше не будет

Статьи и рассылки / Темы статей / Экономика и право
Тема
[-]
В экономической политике РФ пройдена точка невозврата  

***

Центробанк РФ призвал переосмыслить ценность экспорта как такового 

В экономической политике РФ пройдена точка невозврата: и правительство, и Центробанк (ЦБ) согласились – «как прежде» не будет. Это проговаривается не на закрытых совещаниях, а во всеуслышание, на Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ).

А если не как прежде, то как? Какая экономическая модель позволит повернуть в верном направлении? Развилка ведь судьбоносная: деградация или модернизация. В этом случае однозначного ответа до сих пор нет. Нефть Urals стоит на 30% дороже, чем год назад, для новой бюджетной конструкции ключевую роль все еще будет играть сырьевой экспорт, но одновременно с этим глава ЦБ Эльвира Набиуллина ставит вопрос о переосмыслении ценности экспорта как такового, ведь он сейчас идет «с дисконтом», и указывает, что Россия теперь теряет от участия в международном разделении труда. Что же на практике будет означать предстоящая структурная перестройка – внутренний ренессанс или изоляцию?

Ключевым событием ПМЭФ станет анонсированное «большое выступление» президента Владимира Путина на пленарном заседании. Накануне чиновники разного ранга создавали для этого выступления контекст – в основном противоречивый.

Хотя в одном тезисе и правительство, и Центробанк наконец достигли единогласия. «Как прежде уже не будет», – заявил помощник президента Максим Орешкин. Предложение переждать бурю, которое звучит, по словам Орешкина, последние три месяца на многих совещаниях, – это абсолютно ошибочный подход, потому что сейчас происходят «глубинные изменения». И внешние, и внутренние условия изменились, признал и глава Минэкономразвития Максим Решетников. «Если в COVID была задача переждать и так или иначе мы понимали, что да, мир будет другим после COVID, но в общем и целом он будет похожим, то сейчас мы понимаем, что степень похожести… совсем другая будет. И наша задача – также купить время, но это время нужно, чтобы произошла структурная перестройка», – пояснил министр. «Внешние условия действительно изменились надолго, если не навсегда, и значимо изменились», – сообщила глава ЦБ Эльвира Набиуллина.

Но что мы тогда теперь строим, какую экономическую модель? В четверг на утренней сессии, которую модерировал председатель комитета ГД по бюджету Андрей Макаров, на разный лад задавая этот вопрос ключевым представителям экономических властей, четкого и однозначного ответа получить так и не удалось. Варианты варьировались от лозунгов «Мы люди сильные, умеем решать задачи, нужно верить в себя» (Орешкин) до похожих на афоризмы выводов, что «устойчивость финансовой системы – это безусловная ценность» (Набиуллина) и что «бюджетное лекарство не должно превращаться в наркотик» (глава Минфина Антон Силуанов).

Условного возврата в СССР не будет, заверил Орешкин, отвечая на опасения модератора. И, к слову, эти опасения опровергли и другие участники сессии, отметив, что надо базироваться на частной инициативе, создавая для нее благоприятные условия. Но снова описания модели абстрактны, аморфны. «Будет другая модель, более эффективная, более способная на изменения, на создание нового», – перечислил Орешкин отличия от СССР. «Какие будут модели будущего и какая будет структура будущего – нам ее предстоит определить», – отметил и Решетников.

Эльвира Набиуллина сообщила, что «мы как страна сейчас теряем от международного разделения труда». Потому что у нас «экспорт с дисконтом, импорт – с премией». Так что, по мнению главы ЦБ, нужно переосмыслить выгоды от экспорта. Впрочем, смотря с чем сравнивать. Сейчас нефть Urals торгуется со скидкой по отношению к Brent, однако стоит она примерно на 30% больше, чем год назад, следует из данных Минфина. Кроме того, судя по заявлениям Силуанова, вопрос экспорта еще продолжительный период времени будет ключевым для бюджета. Он анонсировал внедрение нового бюджетного правила, которое будет учитывать не только уровень нефтяных цен, но и нефтедобычу, и объемы экспорта сырья.

Набиуллина, однако, продолжила: «Всегда считалось, что экспорт – наша самоценность: у нас поступает валютная выручка в страну. Но если на этот экспорт не покупается импорт, то нужно переосмыслить и, наконец, думать о том, что значительная часть производства должна работать на внутренний рынок». 

«Глобализация, к которой мы раньше шли, совсем не такая комфортная к странам... Глобализация очень политически получилась ангажированная», – согласился, казалось бы, Антон Силуанов. Но он указал и на то, что ни в коем случае стране не надо замыкаться, хотя при этом следует развиваться с опорой в первую очередь на собственные критические технологии. Так, министр призвал внедрить доктрину технологической безопасности по аналогии с продовольственной. 

Последовала реакция и первого вице-премьера Андрея Белоусова. «Я обратил внимание, не буду называть одного из руководителей нашего одного из экономических ведомств: экспорт у нас стал убыточный, дисконты, давайте мы замкнемся в стране, – рассказал он. – Это позиция изоляционизма. Мы знаем, Соединенные Штаты много положили сил на это. Вряд ли это является выходом». Но одновременно с этим Белоусов уточнил: «Сегодня наступает время сосредоточения, переосмысления и выстраивания коммуникаций с нашими стратегическими партнерами. Время выстраивания, укрепления суверенитета. Россия – одна из стран мира, которая сохранила суверенитет, способность реализовывать свои национальные цели, интересы... что не исключает взаимодействия с другими странами». 

И где же та грань между внутренним ренессансом и изоляцией, скатыванием к условно «островной» экономике? Судя по всему, ее снова пока лишь предстоит определить в новом «мире без правил». Возможна ли модернизация в условиях изоляции? Теряя внешние инвестиции и рынки сбыта, кого и что стоит поддерживать в первую очередь – спрос или предложение, слабые или сильные производства, на кого перекладывать риски финансирования? Развилок все больше, и каждая требует отдельных расчетов, хотя при этом обоснование каждой может показаться вполне логичным. 

Например, как заявил Антон Силуанов, государство должно взять на себя риски бизнеса по реализации товаров, обеспечить спрос – «возможно, на начальных стадиях где-то просубсидировать процентные ставки, минимальную доходность гарантировать». Обсуждение в этом случае свелось, в частности, к перспективам отечественного автопрома. Но как гарантировать спрос на импортозамещенный товар, который может оказаться не востребованным массовым потребителем, особенно если продаваться он будет по повышенной цене в силу разных издержек? 

Что ж, как следует из пояснений Силуанова, государство вполне могло бы пересадить на «Ладу» и госслужащих. Такая идея не нова, она «не показала свою достаточную эффективность», парировал Макаров. Но это же было раньше – когда экономика открывалась навстречу миру. А теперь, когда выбор будет невелик? 

Как пояснил «НГ, экс-замминистра экономического развития, завлабораторией финансовых исследований Института Гайдара Алексей Ведев, «прежняя модель экономики России, используемая в последние 20 лет, предполагала развитие открытой экономики, участие в глобализации и международном разделении труда». «Были достигнуты заметные успехи в промышленной сборке, производстве продуктов с высоким уровнем добавленной сборки, в сельском хозяйстве и наукоемких услугах. Развитие подобной модели в будущем в силу санкций практически невозможно, – считает он. – Но полный отход от данной модели представляется крайне дорогостоящим и неэффективным». 

Как он отметил, в экономическом блоке правительства сейчас происходит формирование новой модели развития – она будет ориентирована на внутренний рынок и «на новых, к сожалению, менее технологически развитых торговых партнеров». При этом, по словам Ведева, Россия теряет не от своего участия, а как раз от неучастия в международном разделении труда. Если оценивать его с точки зрения того, что именно Россия экспортирует. 

«Прежде одновременно с сырьевым экспортом прогрессивно развивался и несырьевой экспорт (правда, более низкими темпами, нежели закладывалось в целевые показатели). Ценность экспорта, на мой взгляд, совсем не нуждается в переосмыслении – это внешний спрос, который выступает локомотивом развития экономики, – говорит Ведев. – Вопрос в том, что в реальном выражении объем экспорта сократится, а его стоимость может быть поддержана ростом цен на мировом рынке на большинство российских товаров». 

Хотя Ведев и признал, что сейчас одна из текущих вынужденных моделей современного развития российской экономики – «продажа с дисконтом и покупка с премией»: «С точки зрения сырьевого экспорта это означает потерю 30–50 долл. с 1 барр. нефти. С точки зрения импорта его 70% составляют комплектующие и инвестиционные товары, и снижение валютных издержек даже приблизительно не компенсирует производственные потери. Это вынужденная модель, связанная с большими издержками». 

Оценивая в целом уже сделанные на форуме заявления, Ведев указал, что у него наибольшие опасения вызывают звучащие все чаще оптимистичные заявления о том, что мы успешно проходим кризис и будем пересматривать прогнозы на текущий год в сторону улучшения (такое заявление, в частности, сделал Решетников). «Также остаются неясными меры по обеспечению финансовой стабильности – сегодня ключевым является вопрос обеспечения экономического роста, в том числе за счет кредитов и бюджетных расходов, которые могут быть сильно ограничены финансовым блоком», – добавил он. 

«Пока мы видим разные рецепты: экономика предложения со снижением налогов и дерегулированием – предложения со стороны крупного бизнеса; смесь нового НЭПа и ордолиберализма – со стороны бизнес-ассоциаций; упор на экономику, ведомую, заработной платой (wage-led growth) – со стороны экспертов и некоторых институтов развития; экономика по типу «народного дома» с сильными профсоюзами и их тесным сотрудничеством с бизнесом и государством», – перечисляет замдиректора «Центра развития» НИУ ВШЭ Валерий Миронов. 

«Видим предложения об экономике тройной спирали, это новая модель инновационного развития, отличная как от модели национальной инновационной системы, где главным двигателем являлись фирмы, так и от японской модели «треугольника», которая исходила из превалирования государства», – продолжил Миронов. Концепция «тройной спирали» основана, с одной стороны, на тезисе о доминирующем положении университетов, а с другой – о важности сетевого характера взаимодействия участников инновационного процесса в рамках «стратегических инновационных сетей».

«Но какого-то одного видения новой модели пока, как мне кажется, не создано. Нужен какой-то оригинальный вариант, учитывающий имеющийся опыт», – сказал Миронов.

Итак, а что говорит бизнес по итогам первых выступлений на ПМЭФ? Ориентация на внутреннее потребление – это и есть теперь объявленная властями новая экономическая модель, которую нам предстоит выстраивать, считает член генсовета «Деловой России» Александр Хаминский. «Также мы должны повысить эффективность взаимодействия с нашими азиатскими партнерами, найти с ними точки для консенсуса в том числе по сырьевым группам товаров, электронике», – добавил он.

«Ждать четкого понимания от представителей власти того, какой будет новая экономическая модель, преждевременно. Скорость переориентации сотрудничества с Запада на Восток, экономических преобразований, импортозамещения – это и многое другое зависит от разрешения геополитической ситуации, развитие которой невозможно спрогнозировать», – считает, однако, гендиректор МКК Creditter Игорь Смирнов. По его мнению, нужно также учесть, что ситуация нетипичная: санкции были введены не только правительствами разных стран на глобальном уровне, последовали еще и бойкоты со стороны иностранных компаний, ограничения вводились внутри профессионального сообщества.

Член генсовета «Деловой России», управляющий партнер инвестиционно-консалтинговой группы First Алексей Порошин не согласился с тезисом, что мы теряем от международного разделения труда и что выгода от экспорта под вопросом. «Экспорт нужен, он позволяет делать продукцию, конкурентную на международных рынках. Экспорт позволяет сравнивать себя с зарубежными аналогами и хоть как-то технологически двигаться вперед. Если мы замкнем все на себе, то получим продукцию низкого качества», – говорит Порошин.

«Например, для IT-отрасли ситуация складывается непростая. Информационные технологии в достаточно большой степени построены на принципах международной кооперации, глобальные проекты строятся в том числе на международном разделении труда, – продолжил гендиректор маркетплейса Red Евгений Антохов. – Просто повторить многие международные продукты в сжатые сроки и в мировом качестве вряд ли возможно». Хотя, конечно, в России продолжают появляться инновационные продукты, которые конкурентоспособны и на глобальном уровне.

При этом, как напомнил член генсовета «Деловой России» Алексей Мостовщиков, «разговоры о сокращении доли экспорта полезных ископаемых в российской экономике идут очень давно, но результатов пока нет: «При этом на тот момент для структурной трансформации экономики были все условия. Это и доступ к технологиям, к оборудованию, и кадры, и иностранный капитал, и кредитование».

Автор Анастасия Башкатова, заместитель заведующего отделом экономики "Независимой газеты"

Источник - https://www.ng.ru/economics/2022-06-16/4_8463_value.html

***

Приложение. России выпал счастливый билет на 60–160 миллиардов долларов

В результате сырьевого шока-2022 в пользу производителей сырья будет перераспределено от 5 до 6% глобального ВВП, сообщили аналитики Citigroup. По их оценкам, сейчас ситуация сопоставима с энергокризисом 1970-х годов.

ОПЕК ухудшила прогноз по нефтедобыче в России: картель ожидает падения. Но высокие цены действительно дают шанс заработать. Как сообщили «НГ» в Центре развития энергетики, рост выручки российских экспортеров нефти, газа и угля в 2022 году по сравнению с допандемийным 2019-м мог бы достичь 160 млрд долл., это почти 9% ВВП РФ. Если же учесть эффект санкций, то рост выручки может составить около 63 млрд долл. Опрошенные эксперты предупреждают: скоро маятник топливных цен может качнуться в обратную сторону. Так что стране нужно успеть эффективно воспользоваться пока еще извлекаемой выгодой. 

Одной из знаковых тем Петербургского международного экономического форума ожидаемо станет энергетика в условиях вялотекущей пандемии и нарастающего санкционного давления на Россию. Так, в четверг и пятницу ожидается выступление вице-премьера Александра Новака – ему предстоит обсудить вызовы для мирового рынка энергоресурсов и роль России в новой энергетической повестке. 

«Мировая нефтегазовая отрасль входит в фазу кардинальных структурных изменений», – гласит один из анонсов. В качестве иллюстрации противоречивых тенденций на рынке энергоресурсов можно рассматривать, например, оценки аналитиков Citigroup. Судя по базовому сценарию из их нового исследования, глобальные покупатели сырьевых товаров в 2022 году заплатят производителям на 5,2 трлн долл. больше, чем в допандемийном 2019-м. Причина – рост сырьевых цен. И это эквивалентно 5% мирового ВВП. 

Есть и другой сценарий, учитывающий, что форвардные цены на вторую половину этого года реализуются: тогда покупатели заплатят на 6,3 трлн долл. больше, чем в 2019 году. И это будет эквивалентно перераспределению уже 6% мирового ВВП в пользу производителей сырья. «В любом случае такой шок будет сопоставим по масштабам с тем, который мир испытал во время нефтяного кризиса начала 1970-х годов, если анализировать долю в мировом ВВП», – пересказывает агентство Bloomberg выводы аналитиков. 

Наиболее уязвимыми аналитики назвали Европу и некоторые развивающиеся экономики. Также они отметили, что хоть в этой истории окажутся и свои, условно говоря, победители, однако в целом воздействие такого шока будет, по мнению аналитиков, негативным и для потребления, и для глобального роста. Директор Центра экономической экспертизы Института государственного и муниципального управления НИУ ВШЭ Марсель Салихов пояснил «НГ», что во время кризиса 70-х годов «энергетические расходы составили 12–13% ВВП ежегодно». Если не произойдет резкого снижения цен, то, по его словам, «аналогичный уровень будет характерен для этого года». «Однако надо понимать, что речь идет о перераспределении финансовых ресурсов от нетто-импортеров к нетто-экспортером. Чистый эффект для мировой экономики зависит от того, как будут использоваться эти средства», – добавил он. 

По оценкам, которые привел «НГ» руководитель Центра развития энергетики Кирилл Мельников, «рост выручки российских экспортеров нефти, газа и угля в результате повышения цен в 2022 году по сравнению с 2019 годом мог бы составить около 160 млрд долл., что эквивалентно почти 9% ВВП РФ в 2021-м в долларовом выражении». «Однако если учитывать эффект санкций, который выражается как в сокращении объемов экспорта, так и в снижении цены относительно мировой (нефть и уголь из России сейчас продаются на мировом рынке с дисконтом), то рост выручки в 2022-м относительно 2019-го может составить около 63 млрд долл.», – продолжил Мельников. 

«По нашим оценкам, только в части экспорта нефти и газа российская экономика получит дополнительную экспортную выручку в пределах 6–7% ВВП по сравнению с 2021 годом, даже учитывая снижение физических объемов экспорта», – привел свои данные Салихов. Эксперт подтверждает, что экономическая выгода будет получена, «однако она могла бы быть еще больше». Здесь можно добавить, что теперь и ОПЕК во вторник зафиксировала свои ожидания падения нефтедобычи в РФ. По обновленному прогнозу картеля, добыча нефти в РФ в этом году снизится на 1,6% по сравнению с 2021-м и составит 10,63 млн барр. в сутки (б/с). Это хуже майских оценок. 

Как напоминает ТАСС, в мае организация тоже ухудшала свой прогноз для РФ, однако она все еще ждала роста добычи в стране по сравнению с 2021 годом – примерно на 1%, до 10,88 млн б/с. В 2021-м добыча нефти в РФ составляла, по данным ОПЕК, 10,8 млн б/с. В картеле указывают на высокую неопределенность этого прогноза. Пока он выглядит еще более позитивно, чем даже оптимистичные прогнозы, которые ранее озвучивал Александр Новак. Вице-премьер допускал, что падение нефтедобычи в РФ в этом году составит «всего» 5–8% (см. «НГ» от 26.05.22, 01.06.22). 

Как уточнил Мельников, приведенные выше расчеты российской выгоды сделаны «исходя из относительно консервативных оценок средних цен на энергоносители в мире в 2022 году (104 долл. за баррель Brent, 450 долл. за тыс. кубометров газа и 300 долл. за тонну энергетического угля 6000 ккал)». «В реальности цены могут оказаться выше», – сказал эксперт. 

Хотя маятник цен вполне может качнуться как раз и в обратную сторону. «История рынка энергоносителей, и в частности нефтяного рынка, свидетельствует, что за периодами высоких цен всегда следуют столь же глубокие спады, – отметил также Мельников. – В настоящий момент страны Запада на практике все больше отходят от риторики «зеленого роста» и стремятся найти альтернативные России источники традиционного сырья. После того как эти добычные проекты будут запущены через два-три года, цены снизятся». «Они могут упасть и раньше в результате снижения потребления, а также кризиса в мировой финансовой системе», – добавил эксперт. 

«Многие сырьевые товары уже начали падать в цене в последние дни. Минимумы последних месяцев обновили алюминий, палладий, никель, – сообщил начальник управления информационно-аналитического контента «БКС Мир инвестиций» Василий Карпунин. – Высоко держатся лишь энергоносители. Но и по ним перспективы туманны. Риски рецессии в ряде развитых стран (США, ЕС) высоки, что негативно скажется на спросе на нефть. Так что к концу года, вероятно, мы увидим более низкие ценовые уровни». 

И если предположения о рецессии в странах – основных потребителях нефти и газа действительно оправдаются, то, по уточнению аналитика «Фридом Финанс» Сергея Пигарева, это «может привести к падению котировок ниже балансирующего спрос и предложение (в условиях мира) уровня в 65 долл. за баррель марки Brent». Кроме того, говоря о сырьевых выгодах для экономики РФ, Карпунин добавил, что «высокие цены на сырье при курсе 100 и при курсе 56 руб. за 1 доллар – это, как говорится, две большие разницы». «Налогооблагаемая база от экспорта в рублях снижается», – уточнил он. 

Другими словами, Россия получает шанс воспользоваться благоприятной для бюджета сырьевой конъюнктурой, однако есть риск, что та фора, которую обеспечивают экономике сырьевые цены, может оказаться недолгой. Тем более что, как сообщил старший научный сотрудник Центра исследований международной торговли РАНХиГС Александр Фиранчук, России предстоит еще столкнуться и с теми ограничениями на поставки энергоресурсов в Европу, которые начнут действовать во второй половине 2022 года. 

«Перенаправляемые объемы, вероятно, будут значительно меньше и потребуют больших скидок, что может существенно перекрыть эффект от увеличения мировых цен на энергоресурсы», – допускает эксперт. Так что, по его словам, в текущей ситуации, «вероятно, основными экономическими задачами для страны становятся сохранение работоспособности банковской системы, поддержка наименее обеспеченных слоев населения, смягчение шока, вызванного сокращением импорта». 

«Требуется трансформация подходов для развития и формирования инвестиционного потока в инновационные и экологичные энергетические технологии, востребованные в будущем. Дополнительная прибыль российского нефтегазового сектора также может быть направлена на программы поддержки наименее защищенных слоев населения, приобретение медикаментов для людей с редкими заболеваниям», – считает доцент Института управления и регионального развития РАНХиГС Тамара Сафонова. 

«Нужна интенсификация промышленного роста. Дешевые долгосрочные кредиты для развития любой промышленности, – продолжил исполнительный директор департамента «Универ Капитал» Артем Тузов. – Надо успеть в кратчайшие сроки полностью заменить иностранное оборудование отечественными аналогами. В первую очередь речь про автомобильную отрасль, самолетостроение, судостроение». По мнению Салихова, сверхдоходы следует направлять на увеличение государственных расходов (это уже происходит), а также на финансирование импорта, в первую очередь инвестиционного.

Высказались эксперты и о вероятности передела сфер влияния на глобальном топливном рынке. «Все чаще звучат призывы о создании альянса стран-импортеров, использовании стратегических резервов, однако распечатывание этих резервов не оказывает долгосрочного воздействия на мировые цены на нефть», – отметила Сафонова.

«Попытки преодолеть доминирование интересов производителей мы уже наблюдаем в виде продажи существенных объемов нефти и нефтепродуктов из госрезервов. Однако в ситуации дефицита сырья такие попытки не заканчиваются успехом, – соглашается Пигарев. – Вполне возможно применение нерыночных мер снижения цен странами-импортерами. Например, Евросоюзом и США уже обсуждаются пошлины на российские углеводороды и установление ценового потолка».

Автор Анастасия Башкатова, заместитель заведующего отделом экономики "Независимой газеты"

Источник - https://www.ng.ru/economics/2022-06-14/4_8460_ticket.html


Дата публикации: 17.06.2022
Добавил:   venjamin.tolstonog
Просмотров: 124
Комментарии
[-]

Комментарии не добавлены

Ваши данные: *  
Имя:

Комментарий: *  
Прикрепить файл  
 


Оценки
[-]
Статья      Уточнения: 0
Польза от статьи
Уточнения: 0
Актуальность данной темы
Уточнения: 0
Объективность автора
Уточнения: 0
Стиль написания статьи
Уточнения: 0
Простота восприятия и понимания
Уточнения: 0

zagluwka
advanced
Отправить
На главную
Beta